Дебютная постановка. Том 1

Юркиного товарища Славика Николай знал давно, симпатичный рыжий пацаненок, энергичный, непоседливый, всегда с улыбкой на веснушчатой физиономии, и отца его, Виктора, механизатора из близлежащего совхоза, встречал в поселке, здоровался, но подолгу с ним не разговаривал. Виктор и вправду производил впечатление чудика: странноватый, рассеянный, углубленный в себя. Мог пройти мимо и не остановиться, не ответить на приветствие, вроде как не видел никого вокруг, а мог столкнуться с Николаем раза три за один день и все три раза останавливаться и спрашивать одно и то же: «Как дела? Приехал своих проведать? Как там в Москве, что слышно?» Как будто полностью забывал, что буквально час назад спрашивал то же самое… Да, странности в поведении Лаврушенкова-старшего действительно были, но при чем тут секта-то?"

"Николай боялся мыслей, которые приходили ему в голову.

Мысли и впрямь были… неправильные, что ли. Не укладывающиеся в линию партии. Идущие вразрез с тем, что провозглашалось с высоких трибун. Официально все должны были считать, что преступное поведение свойственно отбросам общества, чаще всего – ранее судимым пьющим малограмотным людям, несознательным носителям пережитков прошлого. После смерти Сталина объявили амнистию, в результате которой в советское общество влилась огромная, неисчислимая масса уголовников, даже и близко не подступивших к тому, чтобы встать на путь исправления. Именно эта масса и определяла во второй половине 1950-х годов ситуацию с преступностью в стране. Как говорится, делала план. Потому и укрепилось в головах представление о том, что преступления совершаются в основном этими отбросами. Если все так, то для работы с такими гражданами не нужно обладать никакими особыми знаниями. Главное – знать, как и что нужно делать, чтобы раскрыть преступление и выловить злодея, а для этого вполне достаточно понимать, как он думает и чем живет, чем дышит. В принципе, конечно, правильно.