Юра включал все имеющееся в наличии обаяние и дружелюбие, заводил разговоры, обменивался телефонами, одним словом, закреплял знакомства. И набирался знаний, пусть и поверхностных, о всяких музыкальных тонкостях. Покидая здание консерватории, не уходил сразу в сторону метро «Проспект Маркса», а прогуливался, несмотря на жуткий холод, вокруг памятника Чайковскому, высматривал, когда выйдет кто-нибудь из уже знакомых, изображал случайную встречу, шел вместе с этим человеком по улице, втягивал в беседу. С вокалистами такой фокус не проходил: разговаривать на сильном морозе они категорически не желали, им нужно беречь горло.
А вот инструменталисты и теоретики были более разговорчивыми. Губанов впитывал каждое слово, потом обдумывал, записывал, сопоставлял услышанное. По возможности забегал к Вике и Эрику, просил что-то разъяснить, чтобы в разговорах не выглядеть совсем уж тупым дилетантом. Он делал все, чтобы быть для музыкантов комфортным собеседником и не вызывать у них того презрительного отторжения, на которое жаловался Александр Геворкович Абрамян.
К началу отпуска Юра был готов двигаться дальше. Во-первых, он узнал, что «сто лет назад» это просто фигура речи и неприятная история с концертмейстером случилась не в конце прошлого века, а всего лишь за несколько лет до смерти Астахова. И Астахов был к этой истории причастен самым непосредственным образом.
Во-вторых, удалось более или менее разобраться и понять, что же такое «концертмейстер» и какую роль он играет в жизни солистов. В этой части открытия были для Юры поистине удивительными! Ему даже показалось, что какой-нибудь знаменитый пианист, выступающий с концертами, просто дитя по сравнению с хорошим концертмейстером, который должен уметь намного, намного больше солиста.
Он уже предвкушал, как встретится с этим концертмейстером и узнает всю историю в деталях, но его ждало разочарование.
– Нателла Давидовна Орбели давно не работает. Она очень больна и никого к себе не пускает, ни с кем не видится, – сказали ему.
– Как же быть? – растерянно спросил Юра у Эрика.
– Мне обязательно нужно с ней поговорить.
– Я подумаю, – пообещал Эрдэни.
Через полчаса он отыскал Юру в буфете. Рядом с ним шла стройная женщина лет пятидесяти с тяжелым узлом иссиня-черных волос на затылке.
– Вам нужна Танюша, – уверенно сказала она. – Таня Дорошина. Это любимая ученица Нателлы Давидовны. Нателла ей одной разрешает приезжать. Если кто-то и может уговорить Нателлу, чтобы она с вами встретилась, то только Танюша.
