Она же слово в слово из либретто!"
"– А если ты так и не вычислишь этого человека? Ты пойми, речь не об этом. Допустим, у тебя все получится. И твой дядя Миша узнает, что ты, начинающий оперативник, в буквальном смысле втоптал в грязь его профессиональную гордость.
Юра пожал плечами:
– А чего ему беспокоиться? В деле его имя никак не упоминается. Если кто и ошибся, то опера и следователи. Прокурор недоглядел, судья прохлопал. А Михаил при чем? Никто и не узнает, что это он на дядю Витю указал.
– Никто не узнает? Ты уверен? А как же те самые опера, следователи, прокурор, судья? Все живы и здоровы, между прочим. И некоторые из них довольно-таки высоко взлетели. На них все бочки покатятся, и ты думаешь, им кто-то рот заткнет? Допустим, прокурор и судья не в курсе, это ладно, они только материалы дела читали, и то через страницу и по диагонали, но Полынцев-то отлично знает, с чего все началось. И опера знают, да тот же Сашка Абрамян. Они молчать не станут.
Глаза сына презрительно сощурились.
– И что ты предлагаешь? Бросить все? Не пытаться оправдать Славкиного отца, чтобы не запачкать безупречную репутацию нашего дяди Мишеньки? Наш Михаил Андреевич скоро станет большим начальником, и всей нашей семье от этого выйдет немалый профит, поэтому не надо рисковать?
Николай резко поднялся с табуретки, с грохотом отодвинул ее. Сопляк! Да как он мог такое подумать о нем, своем отце! Считает себя совсем взрослым и самостоятельным, а сам ничего в жизни не понимает.
Сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться и не заорать на сына.
– Тебе через месяц исполнится двадцать четыре, – заговорил он медленно, стараясь контролировать себя. – Ты прожил на свете почти двадцать четыре года, и все эти годы я был с тобой. Мне кажется, двадцать четыре года – срок более чем достаточный, чтобы узнать человека и научиться его понимать. Но тебе, видимо, этого времени не хватило.
Неужели ты до такой степени не знаешь меня, чтобы подумать, будто меня интересует Мишкина карьера и какие-то там профиты от его нового назначения? Ты что, в самом деле считаешь меня корыстным прилипалой, который думает только о выгоде?
– А что…
– Помолчи, – сурово оборвал его Николай. – И послушай. Мне плевать с высокой колокольни на то, что будет с Мишкиным назначением. Но мне не плевать на то, что будет происходить в нашей семье.
