Она готова была прощать Левшину все, лишь бы он был с ней."
"До ситуации с «Фаустом» все шло трудно, а вот после увольнения из Большого стало полегче. Ряды назойливых поклонниц начали быстро редеть, и все меньше и меньше оказывалось рядом с Костей женщин, которые бы отрывали его от Ольги. Левшин много пил, красота его тускнела не по дням, а по часам, чеканные черты лица расплывались, фигура становилась обрюзгшей, вместо густых волос цвета спелой ржи на голове жалко торчали сальные пряди, обнажавшие розоватые проплешины.
Ольга сказала себе, что ее задача – спасать. Спасать Константина от самого себя. Она переехала к нему, в эту шикарную по меркам того времени квартиру, выделенную баритону Левшину государством за активное участие во Всемирном фестивале молодежи и студентов: он так ярко, так заразительно исполнял песни на языках народов мира, что иностранцы его на руках носили. Ольга взяла на себя обязанности хозяйки, старалась следить, чтобы Костя уходил на работу трезвым, гладила сорочки, отпаривала брюки и пиджаки, пыталась проводить с ним все время, когда он не работал, чтобы не дать напиться.
Порой у нее получалось, но чаще – нет.
Костя начал поднимать на нее руку. Стоило только ей заговорить о том, что нельзя столько пить, пора перестать обижаться на весь мир и нужно начинать заниматься вокалом, голосом, чтобы вернуться на сцену, – начинался скандал.
– У меня в глотке кусок золота, и никакая водка его не растворит! Если это золото никому не нужно, то я имею право жить так, как хочу, и пить столько, сколько хочу.
Не смей мне указывать! – орал он.
Сперва домашние скандалы заканчивались тем, что он, прокричавшись, хлопал дверью и уходил, порой на несколько часов, а порой и до следующего дня не появлялся. Потом начал бить посуду. А потом и Ольгу.
Она терпела. «У него действительно кусок золота в глотке, – твердила она себе. – Моя обязанность – не дать ему пропасть. Я смогу, нужно только не опускать руки, не отступаться».
Когда Константин бывал в хорошем настроении, он распевался дома, и Ольга с отчаянием слышала, что сочный и объемный когда-то баритон звучал все хуже и хуже.
Она ведь профессионально занималась оперным и музыкальным театром и хорошо знала, что без ежедневного упорного труда, без систематических грамотно построенных занятий ни один голос не сможет сохраниться сам по себе. В ответ на каждое ее замечание по этому поводу следовал очередной удар. Когда по спине, когда по плечу, но иногда и по лицу.
