То есть знаю, что умер в восемнадцатом году, Губанов сам говорил. Даже могилу видел, когда мы с Кариной на кладбище ходили. А от какой болезни – не спрашивал. Какая разница-то?
– Разница в том, что он не болел. Его убили, Петя. И мне странно, что Николай Андреевич вам об этом не рассказал.
Петр на несколько секунд потерял дар речи. Юрия Губанова убили? Как? За что? Кто убил? И почему его отец даже не упоминает об этом?
– И… что мне теперь делать? – неуверенно проговорил он, с трудом ворочая языком.
– Спросить у Губанова?
– Ни в коем случае. Пока не задавайте лишних вопросов, просто внимательно слушайте то, что старик рассказывает. Витя заряжен, ему самому стало интересно, своих ребят из агентства я тоже подключила. Вечером приеду, обсудим информацию. Сами понимаете, пока мы не разберемся в ситуации, встречаться нам придется только у вас.
– Да, конечно…
Ему потребовалось несколько минут, чтобы прийти в себя. Да что ж за чертовщина происходит?! Каменская подозревает, что за ним и сейчас следит этот хакер в бейсболке, даже не захотела, чтобы он разговаривал с ней на улице, боялась, что наблюдатель может подойти поближе и что-то услышать.
У нее паранойя, что ли? Или все действительно настолько серьезно? И как это может быть связано с тем, что Губанов молчит об убийстве своего единственного сына?
Надо успокоиться, выбросить все из головы и идти к Николаю Андреевичу, задавать вопросы, слушать его многословные рассказы с массой ненужных подробностей, делать вид, что все в порядке и ничего особенного не происходит.
Но елки-палки, как же это трудно!
* * *Сегодня Николай Андреевич был мрачен и, как показалось Петру, даже напряжен.
– Вы не расположены к разговору? Хотите, перенесем встречу на завтра или на другой день? – с надеждой сказал Петр.
Ему очень хотелось услышать в ответ: «Да, давайте перенесем, мне нездоровится» или еще что-нибудь в этом роде.
Он не мог думать ни о чем, кроме того, что сказала Каменская, и опасался, что станет слушать вполуха, задавать вопросы невпопад и, в конце концов, сотворит какую-нибудь глупость.
– Не нужно ничего переносить, все в порядке. – В голосе Губанова послышалось раздражение. – Душно мне. Пойдем на улицу.
– Сегодня ветрено и промозгло, вы простудитесь.
– Не сахарный, не развалюсь. Скажи Светке, пусть достанет мою теплую куртку.
