Это как же нужно было себя вести, чтобы из всенародно известной спортсменки, депутата Верховного Совета РСФСР превратиться в скромного учителя физкультуры, которого никто не знает и не помнит? Что нужно было натворить? Каких людей настроить против себя?"
"Бывшая спортсменка была, судя по внешнему виду, в прекрасной форме, но лицо ее, некогда казавшееся мальчугану Юре безумно красивым, превратилось в нечто сухое и угловатое. Впалые щеки, выступающие скулы, острый подбородок, выщипанные в тоненькую ниточку брови – все это создавало впечатление карандашного наброска.
Не лицо, а быстро сделанный углем эскиз. «Говорят, что злоба иссушает. Неужели правда?» – мелькнул в голове неуместный вопрос.
– А я вас помню, – Юрий постарался улыбнуться как можно приветливее. – У вас была дача в Успенском, верно? Мы тоже там снимали.
Ракова равнодушно пожала плечами.
– Это было давно. Теперь там мой братец хозяйничает со своей женушкой, а меня на порог не пускают.
Понятно. Значит, чемпионка ухитрилась перессориться со своей семьей.
Они разговаривали в пустом школьном спортзале: Юра – на длинной скамье, Ангелина устроилась на мате, сидя к нему лицом и уткнув подбородок в колени.
Отвечая на вопрос о неожиданном столкновении с Левшиным, она подтвердила каждое слово, услышанное от Дивеева.
– Гай так перес…ал тогда, – заявила Ракова с олимпийским спокойствием, нимало не смущаясь тем, что перед ней незнакомый молодой мужчина. – Целый час рвал на себе волосы, потом я ушла домой, а он уехал.
Ну и бросил меня сразу же. Трус паршивый!
Ее тонкие губы искривились в презрительной усмешке.
– Мне тоже было что терять, но я же не боялась, убегала из дома среди ночи, рисковала, что застукают, поймают. Но ради настоящей любви чего не сделаешь! На любой риск пойдешь, все на карту поставишь.
– А вы сами-то не испугались, когда Левшин вломился в машину?
– Да я его и не узнала. Какой-то испитой мужик. От него разило так, что я чуть не задохнулась. Разве подумаешь, что это тот самый Левшин? От знаменитого певца одно воспоминание осталось.
А Гай его сразу узнал, потому и впал в истерику. Они раньше на телевидении сталкивались. У него, говорит, такой круг знакомых, что, если он пасть откроет – мне головы не сносить. Ну, я его успокаивала как могла, но он не слушал, все причитал, чуть не плакал. А меня дурой назвал и заявил, что на этом все и больше мы встречаться не будем. Я тоже психанула, дверью хлопнула и ушла.
