– Это у вас в Москве в каждой квартире свой телефон, а у нас… Мать сколько раз спрашивала – ответ один: номеров нет, ждите, когда построят новую АТС. А вы точно сразу сообщите? Обещаете?
– Обещаю, – твердо ответил Губанов. – У меня душа болит смотреть, как ты ездишь сюда, тратишь время. Ты же работаешь, тебе нужно и отдохнуть, и матери по дому помочь, и своей жизнью заняться, с девушками встречаться, в кино ходить, книги читать.
– Не хочу я с девушками. И книги эти мне не сдались, – огрызнулся Славик. – Книги мне отца не вернут.
– Но и ответ из прокуратуры его не вернет.
– Да знаю я! Но хоть доброе имя… Столько лет ждал, надеялся, верил, что Юрец станет милиционером и поможет… Ладно, дядя Коля, поеду я назад, поздно уже. Не буду больше вам мешать.
Уже на пороге снова повторил:
– Смотрите, дядя Коля, вы мне обещали. Как что узнаете – сразу телеграмму отбейте, я тут же примчусь.
Слово свое Славик сдержал: до конца августа у Губановых не появлялся.
В следующий раз он приехал только в сентябре.
– Ну почему? Почему? – негодовал он.
– Полгода прошло, а до моего дела все руки не доходят? Как так может быть?
Николай Андреевич прекрасно понимал, «как так может быть». Но разве правильно требовать от молодого парня, чтобы он разбирался в тонкостях аппаратных игр? Если то, что рассказывают про Боронина, соответствует действительности, то он наверняка запросил дело, убедился, что там полно огрехов, и теперь ждет удобного момента для решающего выпада против следователя Полынцева и против милиции.
Разумеется, уже проконсультировался с Комитетом, там ситуацию взяли «на карандаш» и тоже собираются использовать, когда им станет нужно. Однако объяснять все это Славе Лаврушенкову нельзя."
"Тот визит стал необыкновенно тягостным. И последним. Славик злился, повышал голос, упрекал отца и сына Губановых в неправильных действиях, подозревал во лжи. Кончилось все тем, что они с Юрой крупно поссорились, и Славик сорвался и ушел. Юра после этого не спал всю ночь, и до самого утра Николай Андреевич слышал, как сын тихонько проходит на кухню, ставит чайник, а из-под двери тянет сигаретным дымом.
Юра долго переживал из-за этой ссоры и через какое-то время сказал отцу, что хочет съездить в Успенское.
– Не могу я так, пап. Я должен поговорить со Славкой, уладить все это… Ну за что он на меня злится? В чем я виноват? Или ты тоже считаешь, что я где-то неправильно поступил?
– Ты ни в чем виноват, сынок. Конечно, поезжай. Поговорите спокойно, разберитесь во всем.
