Дед Мороз в личное пользование [СИ]

Твоё — только твоё, и ничьё больше. Рыжий Тимофей объявил о своём существовании внезапно, просто прыгнув на упругий живот Тима. Полумрак в гостиной, свет от плазмы, шестикилограммовая мохнатая тушка и светящиеся желто-зелёные глаза. Морозов чуть инфаркт не получил.

— Ну, привет тёзка, — просипел человек, поднимая кота двумя руками. — Вадик, перекармливать мужиков у тебя за правило? Судя по нему, да.

— Есть такое дело, — рассмеялся я, глядя на этих двоих.

— А ты так и не рассказал, почему он мой тёзка, — Тимофей уложил тушку обратно к себе на живот, и почесал за ухом.

Это подлый приём, мой кот сразу раскидал довольно лапы, и заурчал, словно трактор «Кировец».

— Да всё просто. Его Тимофеем назвал мой младший брат, он же мне его и подарил, ещё маленьким котёнком. Брата зовут Илья. Когда я сердился на этого рыжего прохвоста, называл его Тимофеем Ильичом. Так в итоге и осталось.

— Забавно. А ему идёт быть по имени-отчеству. Важный такой, — и начал почёсывать уже пузико. Я бы тоже не отказался, чтобы кое-кто почесал и мне пузик, или что-то другое.

Я ревную к собственному коту? Вот это ты дожил, Снегирёв! — Слушай, а что он самое смешное отмочил?

— Кроме того, что любит шоколадные конфеты и любой сладкий крем? Ну-у… Догадайся, где в детстве было его любимое место обитания?

— Твоя подушка? — не угадал. — Кровать? Этот диван? Подоконник? А что?

— Электрочайник, — сдался я, и, не удержавшись, заржал. У Морозова было такое смешное выражение лица. — Когда он был совсем маленьким, стоило выключиться чайнику, как он умудрялся залезть на крышку, и там устроиться спать.

В клубочек сворачивался, и спал. Когда чуть подрос, на чайнике уже весь не помещался. Тогда он умащивался на тёпленькой крышке пузом, а лапы свешивал на все четыре стороны. Этот шельмец мне два чайника так разбил. Он вырос, а чайник, как ты сам понимаешь, нет. Залезал и ронял на пол, залезал и опять ронял. Замучился я покупать новые чайники, пока ему дошло, что больше ему там не греться.

Насмеявшись вдоволь, Тим уволок меня всё-таки в спальню, и свой незабываемый секс я получил.

А утром мне показали разницу, между всяким сном и явью, сделав такой минет, что я теперь даже во сне его ни с чем не перепутаю.

Глава четырнадцатая

POV Михаил."

"Нарядная пушистая ёлка, гирлянды, мишура и прочая лабуда свисала откуда можно и нельзя. Ёлка, конечно, не висела, а чинно стояла посредине, но это так, к слову, пришлось. Так можно охарактеризовать убранство нашего зала для гулянок.