Во-первых, бабу я завалил…
– Какую бабу?
– Как какую? Она одна здесь. Галю Веденееву, журналистку, помнишь?
– Не бреши, – пихнул брата локтем Степан. – Бабу он завалил. Баба как увидела, что Сереня к ней намостырился, бегом к толстомордым и больше к нам ни ногой.
– Толстомордые, я гляжу, все еще здесь.
– Здесь, здесь, куда им деться. Охраняют танк.
Танк за время отсутствия Ганина выкопали из земли полностью и как будто подчистили от ржавчины. По крайней мере он уже не выглядел черным древним чудовищем, кое-где на нем даже проявились остатки зеленой краски.
Вид у танка стал более приятный глазу. Вокруг него рассыпался палаточный лагерь. Между палаток, увидел Ганин, сновали люди, много людей. В безоблачное небо поднимался дымок костра.
– Они нас теперь и близко не подпускают, – сказал Степан. – И уйти не дают. Сидите, говорят, и ждите. А мы им: чего ждать? Вон товарищ наш уже дождался – увезли.
– Мы хотели ночью сняться, – продолжил Серега. – Уже вещички подсобрали.
А потом Виктор Сергеевич сходил к ним, побалакал – уж не знаю, чего он там им наговорил, а только сказали ему, мол, ходит слушок, что выпустят тебя скоро. И что приедет сюда сам губернатор. А может, даже и президент.
– Горазд ты, Сереня, заливать, – вступил в разговор Виктор Сергеевич. – Нужен ты президенту как собаке пятая нога. А про губернатора действительно была речь. Но они сами ничего толком не знают, пешки. Сидят в лесу и ждут. То ли будет губернатор, то ли нет, то ли нас вязать надо, то ли подождать.
Так что пока на поляне шатко-валко нейтралитет."
"– Стремно им, короче, – пояснил Серега. – Сейчас нас свяжешь, а завтра какой еще стороной повернется. Так и живем: подбоченимся поутру, лица кирпичом сделаем, так целыми днями и ходим – глазами бьем друг друга без промаха. А тут давеча им вертолет продуктов привез, так они теперь целыми днями жрут. Не делятся.
– Кузьмич был? – спросил Ганин.
– Заехал один раз. Устроил подчиненным нагоняй, лысиной поблестел – засветился, одним словом.
Мы к нему было сунулись спросить про тебя, да разве от него допросишься? Сядет, сказал. А вы, сказал, продолжайте в том же духе и сядете тоже, – Серега сплюнул. – Кругом, короче, одни враги.
– Ладно, – сказал Ганин. – Пожрать-то хоть есть чего?
– Макароны.
– С тушенкой? – в глазах Ганина засветилась надежда.
– Наивный человек! Ты же сам до тюрьмы последнюю банку тушенки и выпотрошил!
Этого Ганин не помнил.
