Чего орете, когда красота такая кругом? Не видите, что ли? А ну цыц! Дернул Андрюха кого-то рукой за воротник: «Смотри, дурак, в небо! Смотри, че делается-то!» А воротник возьми да оторвись, а под воротником шея – тощая, красная, с кадыком, а на шею голова насажена. Хлопает голова глазами – Фока!
Тут все золото враз и исчезло.
– Андрей? – присел Фока, дернул еще раз шеей и понял: нет, не убежит.
– Фока? – протер глаза Ганин. – Свиделись, значит.
… поднимается и опускается кулак. Летят во все стороны кровяные брызги.
Воет Фока и катается по земле.
– За что ж ты, паскуда, наркотики мне подбросил?
– Это не я-а-а-а-а…
– Меня ж из-за тебя в тюрьму увели!
– А-а-а, отпусти!
– Схрон где? Куда добро спрятали?
– Не знаю. Не знаю я!
– Опять врешь!
– Андрей! – тронули за плечо. – Оставь его. Иди глянь.
– Оставлю щас.
Опускается кулак.
– А-а-а! – орет Фока.
Опускается еще и еще.
– Да оставь, тебе говорят! – наваливается сзади тело, отбрасывает Ганина в сторону.
– Че ты? – вскидывается вошедший в раж Ганин.
– Сейчас сам выхватишь!
– Выхвачу, выхвачу, – это Виктор Сергеевич. Светит фонариком, почесывает усы. – Иди посмотри, что у нас.
Пока Ганин молотил Фоку, нашел Степа Солодовников брезентовый тюк. Развернули тюк, глянули внутрь и ахнули. В брезенте зеленый от древности мерцает рубиновыми каменьями меч. Рукоятка тускло светит желтым – золото! По рукоятке вьет кольца языкастый змей. Царский меч, княжеский – такой меч поставь в любой музей, будет он музею украшение и гордость. Ну, а если мимо музея, в частные руки, то, считай, все – отработался: зарабатывать на хлеб в этой жизни нужды больше не будет.
И еще детям хватит на английские школы.
– Эко! – потянул Ганин меч за рукоятку и не смог вытянуть – тяжелый. – Сколько ж он весит?
– Да килограмм десять.
– Как же им бились?
– А им и не бились, – сказал Виктор Сергеевич. – Меч этот, судя по всему, был у князя вместо парадной формы. Сядет князь с таким мечом, на колени положит – всем трепет и устрашение.
– Это вы где такой отрыли, ребзя? – повернулся Ганин к растянувшимся на земле телам.
– А?
Тела молчали – и ничего хорошего в молчании этом не было.
– Партизаны, мать-перемать, – ругнулся Серега. – Вон у них экскаватор стоит, так они им яму раскопали чуть не до земного ядра.
Ганин глянул, куда показал Серега, увидел кучу земли, веток – видимо, зацепили на раскопках несколько дерев, и увидел яму. В яме этой уместился бы небольшой дом. Стены ее поддерживали деревянные колья – от осыпания.
