Добра этого насобирал я за все годы – ух! – Порфирий провел пальцем по шее, показывая, что добра было достаточно.
– Кости находил? – спросил Ганин. – Документы, может, были? Пластиковые «смертники»?
– В том-то и загадка, что не было костей. В иных местах слоями лежат – наших слой, потом фрицев: как шли в атаку волна за волной, так и полегли. А у меня – хоть бы косточка одна. Только ржавчина железная.
Порфирий взглянул на Ганина снизу, пытаясь распознать, к чему идет дело.
– А что? Понравилась фотография? Я тебе так скажу: лежала она, будто ждала.
Вышел я картошку копать в годе эдак сорок восьмом. Брякнул лопатой раз, брякнул два, тут она возьми и с комом земли из-под лопаты и выпади. Как сохранилась-то только?
– Дед это мой, – сказал Ганин. – Неси лопату, Порфирий.
– Ты чего это задумал, сынок?
– Огород перекопаю тебе.
Копать пришлось вслепую. Металлоискатели, с сожалением вспомнил он, остались под опекой братьям. «Поленился тащить, значит, рой теперь носом», – укорил себя.
Ганин и сам не знал, на что надеялся.
Порфирий работал на этой земле десятки лет: если и оставались в ней какие-то еще следы деда, тот давно бы их нашел.
Он начал с участка вдоль забора, буйно заросшего крапивой.
– Я туда ссать хожу, – с радостью сообщил хозяин.
– Теперь картошкой засадишь, – буркнул в ответ Ганин, вонзая лопату в землю.
Посадок на участке Порфирия почти не было. Сил на сельхозработы у одинокого деда не оставалось.
Посреди огорода в восемь соток торчали три грядки с луком и одна с чесноком – вот и все.
– Как же ты живешь, дед? – поинтересовался Ганин.
– На пенсию, – отвечал тот, закуривая. – На пенсию да божьей росой.
Через час копки Ганин поднял на свет сокровища: коровью челюсть да истлевший кирзовый сапог. Через два часа, наткнувшись на камень, сломал лопату – переломил черенок, который был трухляв. Чертыхнулся, ухватился по-саперски, продолжил.
Мимо проходила баба. Увидела курящего на завалинке Порфирия и Ганина, горбом согнувшегося на земле.
– Что это? – поинтересовалась она.
– Стройотряд, – Порфирий, растянув ноги в валенках навстречу солнцу, был явно доволен тем, что вокруг оживление. – Прислали из города с огородом помочь.
– А мне не поможет? – спросила баба.
– Поможет, – не отрываясь от работы, сказал Ганин.
К вечеру, когда солнце стало садиться за деревья, за ним пришла Галя.
– Андрюша, – сказала она. – Ты что это? Перегрелся? – холодно поклонилась – Здравствуй, дед Порфирий.
