Дед Снегур и Морозочка

Не спрашивайте, где мой начальник взял паспорт, я этого не знаю, как и не знаю, кто приготовил симпатичную двушку, в которой я временно живу, но абсолютно уверена: Чеслав организовал все с педантичной аккуратностью. Если Егор Кириллович Бероев начнет копаться в биографии москвички, обратившейся к алаевской свахе, он не найдет ничего настораживающего. С другой стороны, Тани Михайловой до недавнего времени не существовало, к ней никак не могут прийти гости, но если подумать, то станет понятно: эти имя и фамилия не такие уж и редкие.

– Здрассти, – осторожно сказала я, – зачем вам Татьяна?

– Интернет-доставка, – улыбнулся мужичок-с-ноготок, – я привез заказ.

– Фу, – расслабилась я, – спасибо, я уже получила самопломбирователь зубов.

Дядька подбоченился.

– Давайте познакомимся, Роберт.

– Очень приятно, – сказала я, – мне доставили товар в полночь.

– Для своих я просто Боб, – не обращая внимания на мою речь, задудел курьер.

– Отлично, – улыбнулась я, – рада вас видеть.

– Так я зайду? – обрадовался и Роберт. – Вот, держите!

Коробочка с розовой лентой перекочевала в мои руки.

– Что это? – не поняла я.

– А вы посмотрите, – загадочно закатил глаза доставщик, – вам непременно понравится. Уникальная вещь! Необходимая в любом доме. Тапочки можно надеть?

Я отвлеклась от созерцания коробки и увидела, что Роберт успел снять куртку и стащить ботинки.

– Чайку дадите? Замерз я очень. Или сразу начнем?

– Что? – растерялась я.

– Танюша, поднимите крышечку, – предложил Роберт и без приглашения пошел в комнату.

Ошалев от такой бесцеремонности, я повиновалась указанию и нашла внутри стеклянный стаканчик, наполненный белой массой, из которой торчал фитиль. В полнейшем недоумении я поторопилась за курьером, нашла его сидящим с самым блаженным видом в кресле и грозно спросила:

– Роберт, зачем вы пришли?

– Пожалуйста, зовите меня просто Боб, – заулыбался гость, – так легче установить необходимый для процедуры контакт.

Меня удивило слово «процедура», и я не сразу сообразила, что «очаровательной принцессой» Роберт именует Зою, которая, вопреки своей патологической болтливости, сейчас отчего-то не раскрывала рта.