Дед Снегур и Морозочка

Когда я сюда нанималась, хозяйка сразу спросила: «Животных любишь?» – а уж потом заявила: «Аля, если не домоешь пол, я не замечу, вижу плохо, на невкусные котлеты тоже не рассержусь, но вот коли узнаю, что ты Ивана Николаевича обидела или забыла ему лекарства дать, враз выгоню».

Кот хозяйке всего дороже. Но и он ее обожает, замечательный мальчик, аккуратный, ласковый, настоящий князь. Вы гляньте, какая у него шуба! А хвост! Вот только лет ему много. Вера Кирилловна иногда плачет, боится, что Иван Николаевич умрет, припасла ампулу с сильным снотворным, сказала: «Если ему плохо станет, он страдать не должен, последнее, что я могу для него сделать, это подарить тихую безболезненную смерть».

Альбина с нескрываемой любовью посмотрела на котяру, тот приблизился к домработнице и принялся тереться о ее ноги. Я решила сказать женщине приятные слова:

– Похоже, Иван Николаевич благодарит вас за заботу, наверное, за пятнадцать лет вы стали ему кем-то вроде сестры.

Альбина наклонилась и погладила кота по круглой голове.

– Я у Веры Кирилловны не так давно служу, нанялась после смерти ее мужа.

– Правда? – удивилась я. – Мне показалось, что вы управляетесь у актрисы с хозяйством не одно десятилетие, о покойном Николае Ефимовиче как о хорошо знакомом человеке говорили.

Домработница улыбнулась.

– Вера Кирилловна часто про мужа рассказывает, похоже, она очень о нем тоскует.

Мирный разговор прервал крик:

– Аля, принеси чай и таблетки.

– Очнулась! – обрадовалась Альбина. – Сейчас горячего хлебнет, лекарство примет и попробует вниз спуститься.

– Давайте помогу вам завтрак подать? – оживилась я.

– Хозяйке это не понравится, – загудела домработница, направляясь в глубь квартиры, – Вера Кирилловна никогда перед посторонними без макияжа не появляется, она же актриса.

Но я нагло шла за прислугой и очутилась в большой гостиной, объединенной с кухней. Место, где следует готовить еду, было спрятано в просторной нише, очевидно, изначально кухонька имела размер не более четырех метров. Многие приезжие, очутившись в московских квартирах, построенных еще до революции, громко выражают свое удивление: «Ну надо же, как неудобно жили в царские времена все эти обеспеченные люди.