Дед Снегур и Морозочка

В следующий раз ему предстояло выйти к зрителям в самом конце, за пару секунд до окончания спектакля, Тиму предписывалось унести ту самую вазу.

Из центра до «Речного вокзала» двадцать пять минут на метро. Выходов из подземки два, на огромной площади царит неразбериха, там находятся конечные остановки многих рейсовых автобусов, нескончаемая толпа никогда не редеет. Никто из прохожих не обратил внимания на парочку школьников с портфелями.

Тим привел Агату в дом, из которого уже отселили часть жильцов, оглушил ее, затащил в подвал, задушил и спокойно вернулся в театр.

У него оставалось много времени. Мальчик вновь переоделся в костюм слуги, а свою одежду незаметно отнес в огромную костюмерную и спрятал на вешалках. Там же он нашел подходящие ему по размеру куртку, брюки, рубашку и ботинки. Те, кто имеет дело с театром, великолепно знают, что в гигантских цехах с костюмами скапливается огромное количество нарядов на любой вкус и возраст.

Когда Тим заявился домой, мама уже в истерике металась по квартире.

Она звонила одноклассницам Агаты и не обратила внимания на одежду сына, а Николай Ефимович просто не знал, что он носит, у директора завода не хватало времени на такие мелочи, как покупка вещей для детей, тот только давал жене деньги. Как вы сами понимаете, следующий месяц Вере Кирилловне было не до Тимофея, и он преспокойно носил старую куртку и не очень новые ботинки. Театральный костюм вернулся на место, свою одежду с места преступления Тима унес, порезал на мелкие кусочки, а затем сжег, даже выбросил ножницы, которыми разрезал форму. А что делать с одеждой Агаты и ее портфелем? Оцените фантазию брата: он принес вещи в театр, сначала повесил их в костюмерной, а затем без спешки уничтожил.

Оставалось лишь изобразить скорбь по сестре, а потом наслаждаться ролью единственного ребенка в семье. Тимофей проявил недетскую расчетливость, но он все же был подростком и не сумел справиться с эмоциями. Спустя некоторое время после убийства Тиму стала сниться Агата.

Сестра протягивала к брату руки и спрашивала: «За что?»

Потом ее лицо начинало синеть, глаза краснели, рот открывался, Тимофей явственно чувствовал, как под его пальцами перекатывается нечто, похожее по ощущению на шланг, затем он слышал тихий хруст, словно кто-то сломал вафлю. Шланг разваливался, раздавался странный звук «хе», еле слышный, но Тимофей моментально просыпался и трясся в кровати до утра.