Дед Снегур и Морозочка

Смерть дочери оглушила его, игру в дочки-папочки он затеял после кончины Агаты, представлял себе, что его девочка жива, был счастлив, что наконец-то может откровенно признаться ей в отцовстве.

Я закашлялась и пробормотала:

– Похоже, у Крутикова тоже были проблемы с психикой. Отец передал сыну не совсем здоровый набор генов. Но каким образом удалось убедить ректора назваться убийцей?

Лилия Петровна поморщилась.

– Долго уговаривать его не пришлось. Две из убитых девочек еще не достигли совершеннолетия.

Антону Георгиевичу грозил немалый срок за совращение малолетних, его карьера была погублена. Вера наладила с бывшим любовником переписку, а потом ей устроили незаконное свидание с Крутиковым. Знаете, Верочка умеет убеждать, она отличная актриса, и Антон решил спасти сына.

– Ладно, – не успокаивалась я, – у Крутикова слегка съехала крыша, но вы-то! Почему вы не побежали к следователю?

Лилия Петровна резко выпрямилась.

– Впереди мужа ждал суд, позади был почти год позора.

Представляете, каково это – сидеть в клетке, смотреть на зал, где собрались коллеги и журналисты, а потом выслушивать обвинительный приговор? Антону Георгиевичу грозил огромный срок. Знаете, как на зоне живут растлители малолетних? Представляете себе ректора театрального института, человека, наизусть цитирующего классические пьесы, в бараке с уголовниками? Антон никогда не дрался, даже в юности, его бы уничтожили через пару месяцев. А вот в случае признания им убийств возникали серьезные сомнения в психическом здоровье Крутикова, да и Вера обещала посодействовать с диагнозом. У Морковкиных огромные связи, и они одни волновались за Антона, остальные друзья от него отвернулись. Но психиатрическую лечебницу Вера пообещала нам лишь в случае признания мужа в убийстве.

– Можете не продолжать, – сказала я.

Но Лилия не остановилась.

– Хочу, чтобы вы правильно поняли ситуацию. Антон Георгиевич выводил из-под удара Тимофея, собственная судьба его не волновала.

Это я хотела получить назад живого мужа, на коленях перед Верой стояла, умоляла: «Спаси Тошу». Я ведь не предполагала, что с ним врачи сделают.

– Вот почему Вера Кирилловна приезжала со спектаклями в лечебницу, – пробормотала я, – она хотела иметь возможность поговорить с Антоном, наверное, рассказывала ему об успехах Тимофея. Впрочем, вероятно, ректор, пока окончательно не потерял разум, смотрел телевизор и видел там сериалы с Морковым.