Дед Снегур и Морозочка

Шофер сказал, что была женщина в приметном пальто, лица он не разглядел, она подняла воротник и спустила на лоб шапку, видно, замерзла, а вот красивую яркую верхнюю одежду он запомнил. В Хмарске, Алаеве и окружающих городках бабы даже летом предпочитают темные цвета, а уж зимой и вовсе похожи на нахохлившихся ворон. Проводница экспресса тоже вспомнила оригинальный прикид пассажирки: огненно-алый драп и белая лиса на воротнике. В отношении самой пассажирки она ничего сказать не может, та сразу крепко заснула, ни есть, ни пить не стала, из поезда выходила с поднятым воротником и в шапке, – так ведь холодно.

Все подтверждает – Ротшильд ездила в Алаево, убила Соню, вернулась и в здании вокзала скончалась от удара шокера. Но исследование подошв ее ботинок говорит иное: Эстер не покидала Москву. Грязь не лжет! И последнее. Помнишь, мы обсуждали, куда подевались упаковки от «Дормидола»? Если актер слопал пятьдесят таблеток, где пустые блистеры или флаконы? Так вот, их и не было!

– Почему? – не замедлила спросить я.

– И на старуху бывает проруха, – признался Димон. – Я не учел, что «Дормидол» могут применять и в ветеринарии. Для людей препарат в виде инъекций не выпускают, а для животных он есть, применяется для усыпления. Гуманное средство, никаких страданий, четвероногий просто засыпает. Одной ампулы хватит, чтобы свалить лошадь. Можно принять орально, ни вкуса, ни запаха средство не имеет. Тим мог вылить «Дормидол» в бутылку воды и выпить его на дороге.

– В этом деле масса вопросов, – зашептала я, не желая, чтобы наш разговор услышал сидевший около меня мужчина, – но мне главными кажутся два.

Почему Тимофей демонстративно отравился на улице и по какой причине Эстер села в автобус? Навряд ли ей хотелось привлечь к себе внимание, если она собиралась убить Соню. Жене актера следовало нанять такси, не обращаться к консьержам и не натягивать на себя слишком приметное пальто. Но Эстер поступила наоборот.

Я замерла, удивленная внезапно возникшим предположением.

– Некоторые бабы привязываются к определенным шмоткам, – забурчал Димон, – была у меня знакомая, так она постоянно таскала одно и то же платье в мелкую розочку.

Шкаф от одежды ломился, всего полно, так нет, натягивала дурацкую тряпку, блеклую, серую, цветочки мелкие, неприметные. Издали вещь казалась застиранной, никакой красоты!

– Розовый цветочек из атласа! – закричала я, вскакивая с места. – Он лежал на полу в коттедже клиники «Созвездие», которую основала жена Лариона.