Судя по тому, что ни одна не сработала — по нашему следу никто не шёл. К тому же, оба противника оперировали вполне классическими вариантами использования силы. Сомневаюсь, что кто-то из них мог настолько замаскироваться, что никто из нас его не заметил.
Вернув внимание на другой берег, ещё раз покосился на Снежка, по шерсти которого пробегали синие разряды. Дедушка говорил, что инстинктам животных следует доверять — порой они чувствуют угрозу на таком тонком уровне, что человеку он попросту недоступен. Поэтому, после недолгого размышления, я дал команду повернуть налево, двигаясь вдоль русла.
И лишь после того, как мы прошли около километра, а барс не прекратил нервничать, решил, что всё же стоит переправиться.
Реку мы пересекли на приличной высоте и максимально возможной скорости. Самого Снежка я снова усадил на свой воздушный конструкт — тот привык к движению прыжками и, в его исполнении, переправа бы выглядела, как прыжки по воде, с опорой на небольшие воздушные подушки под лапами. Не самый лучший вариант, учитывая, что угроза могла крыться в самой реке.
Оказавшись на противоположном берегу, я притормозил, оглядываясь назад. Посмотрел на урчащего барса, который крутил головой по сторонам. И уже собирался двинуться дальше, когда от лесной опушки вдруг плеснуло живой.
Воздух завибрировал от выставляемых щитов. Сверкнул золотом меч Дины, которым та обзавелась во время нашего бегства из башкирской деревни. Послышался яростный рык барса, наконец почуявшего реальную угрозу. А от деревьев донёсся уверенный мужской голос.
— Вы ступили на чужую землю, путники. Отвечайте — с добром пришли или зло принесли? Кто такие? Зачем к нам заявились?
Глава XVII
Их было трое. Один мужчина в центре и двое юношей за его спиной. Почувствовав выплеск энергии и услышав чужой голос, я тотчас окружил себя щитами, приготовившись к бою. Но сейчас, смотря на эту троицу, поймал себя на мысли, что сражаться здесь не с кем. Ауры всех троих были, как на ладони. Ни один из них по уровню возвышения не обгонял Дину.
Единственное, что оставалось непонятным и внушало опасение — искусная маскировка. И уверенность в голосе говорившего — он вовсе не выглядел человеком, который опасается нашей атаки.
Снежок спрыгнул на землю и пригнул голову, рыча на троицу. Беспокойство, что до того терзало барса, преобразовалось в глухую ярость и желание разорвать неизвестных.
Я же чуть подался вперёд, рассматривая незнакомцев.
— Мы путники, которые хотят пройти дальше. Не более того.
