Дефиле озорных толстушек

 – Все, будем считать, что договорились, я загляну к вам завтра во второй половине дня! Снимем мерки с малыша!

Широко взмахнув крылом балахона, искусно расписанного в технике батик, знойная женщина удалилась. Алка некоторое время тупо глядела на ямки, которые продавили в размягчившемся асфальте каблуки увесистой мадам, постепенно наполнявшиеся водой. Алка вспомнила, что перед уходом вывесила за балкон свежевыстиранные природнические сарафаны, и вяло подумала, что одежки наверняка промокли под дождем.

– Сто баксов – это только задаток? – недоверчиво произнесла Трошкина. – За переделку хозяйских носильных вещей в одежду для домашних животных платят такие деньги?

Она уже жалела, что никогда раньше не шила прогулочные костюмы для шарпеев. Да что там! Алка согласна была всю оставшуюся жизнь обшивать собак, кошек, морских свинок и даже ящериц игуан, которых вообще-то боялась, как черт ладана!

Прятаться от людских глаз под кипарисом она вмиг передумала, дождь ее уже не пугал, и на судьбу мокнущих на веревках сарафанов стало глубоко наплевать.

– Я люблю тебя, жизнь, что само по себе и не ново! – запела повеселевшая Алка, направляясь к остановке общественного транспорта.

Сотни долларов, если тратить ее с умом, должно было хватить на многое.

Я вернулась домой около семи вечера. Первым делом постучалась к Трошкиной и убедилась, что моя подружка куда-то умотала.

– Я тоже жду Аллу, – подал голос молодой человек, устроившийся на роковом для меня подоконнике одним лестничным пролетом ниже пятого этажа.

Я посмотрела на него с опаской, но это был не Фунтик, а давешний желтоглазый юноша, Алкин поклонник. Сегодня он был облачен в черную футболку с портретом лопоухого зеленого монстрика и надписью: «Я – гордость галактики!» Если до этого мне было просто грустно, то теперь и вовсе захотелось плакать.

С полминуты я задумчиво смотрела на самозваную галактическую гордость, пытаясь вспомнить соответствующее ей человеческое имя. Васюсик? Ивасик? Ах да, Петюсик!

– Давно ждете? – спросила я.

– Три часа сорок восемь минут! – даже не взглянув на часы, отрапортовал тот.

Значит, из «Флоры-трэвел» Алка поехала вовсе не домой, а ведь я одолжила у нее последний стольник.