Дефиле озорных толстушек

 – А пока я сам буду тебя охранять!

– Днем и ночью? – требовательно уточнила Трошкина.

– Пойдем-ка отсюда! – решительно шепнул мне Денис.

Оставив Алку и ее добровольного телохранителя пялиться друг на друга, мы вышли из квартиры, дождались лифта и поднялись на восьмой этаж к Денису.

Вообще-то мое тело нисколько не нуждалось в ночном милицейском хранителе, и остаться у Дениса я решила только для того, чтобы сильнее расположить милого в свою пользу.

Что-что, а располагать к себе мужчин я умею, так что к утру из капитана Кулебякина можно было вить веревки и плести коврики для ног, чем я и занялась сразу по пробуждении.

Денис притащил мне кофе в постель и с умильной улыбкой доброй мамушки наблюдал, как я вежливо давлюсь нестерпимо горячим напитком, выжидая возможность отставить в сторону и чашку, и всяческие сантименты.

– Я сделаю тебе бутерброд! – подхватился милый. – С сыром!

– Гау! – выдал себя Барклай, потихоньку пробравшийся под кровать.

– Тебе тоже! – проявил великодушие Денис.

– Я сбегаю домой и еще принесу! – предложила я.

Быстро оделась и, не слушая никаких возражений, побежала к себе.

– Доброе утро, детка! – приветствовал меня папуля. – Сырники будешь? С тертым яблоком, корицей и кардамоном?

– Положи мне, пожалуйста, парочку с собой, – попросила я, пробегая в ванную. – Я позавтракаю у Дениса.

– Тогда надо не парочку штук, а парочку килограммчиков! – ехидно заметил Зяма, безжалостно насаживая сырник на вилку и вращая его в мисочке со сметаной на манер корабельного винта.

Я оставила шпильку без внимания. Все мое внимание было сосредоточено на поисках бумажки, которую я на днях постирала вместе с заляпанным кетчупом костюмом, а потом на всякий случай решила просушить.

– Эй, где моя бумажка?! – не найдя искомого на веревках, я влетела в кухню и накинулась на папулю и Зяму. – Признавайтесь, кто видел, кто знает? Лист белой бумаги формата А-4, чистый, сильно помятый?

– Индюша, у нас же полно превосходной туалетной бумаги! – шокировался папуля.

– Кажись, я такую фигню у тебя возле компьютера видел, – с усилием проглотив слишком большой кусок сырника, сказал Зяма.

Тут только я вспомнила, что сама перенесла свежевыстиранный папирус к себе в комнату и, аккуратно расправив, оставила сушиться на столешнице.

– Ты уж извини, я, когда с тобой по «аське» трепался, на бумажку эту кофейную чашку ставил! – крикнул мне вслед Зяма.