Дефиле озорных толстушек

Заинтересованный этим явлением, Пятак присмотрелся и увидел рядом с кружками пышные румяные плюшки. Киллер сглотнул слюну. Поутру он позавтракал скудно и без аппетита, так что, если бы девица с подносом вдруг заголосила голосом разбитной уличной торговки: «А вот сбитень, кому горячий сбитень!» или «Пирожки, домашние пирожки!» – Пятак плюнул бы на конспирацию и отозвался истошным криком: «Мне, мне!»

Девица, однако, ничего не голосила. Она молча, не отрывая озабоченного взгляда от колеблющихся чашек, проследовала в угол двора – к высокому, экзотической наружности дереву, зеленеющему в непосредственной близости от лавочки, на которой устроил наблюдательный пост проголодавшийся киллер.

Пятак втянул трепещущими ноздрями восхитительный аромат свежесваренного кофе, поперхнулся густой слюной и закашлялся. За собственным придушенным перханьем он пропустил начало разговора девицы-булочницы с другой молодой особой, которую раньше даже не заметил, потому что она сидела совершенно неподвижно, обнимая дерево, и ее немаркий серо-бурый наряд почти сливался с древесной корой.

– Меня зовут Алла Трошкина!

Киллер от неожиданности едва не выронил газету. В такую удачу трудно было поверить! Чтобы жертва сама, по доброй воле, чинно-благородно представилась убийце! Пятак лишний раз уверился, что в его отнюдь не богоугодном деле ему активно покровительствуют свыше – или снизу, если учесть расположение преисподней относительно земной тверди.

Девица, отрекомендовавшаяся Аллой Трошкиной, тем временем самокритично огласила список известных ей недостатков собственной внешности и поведения. Это признание Пятак прослушал невнимательно и далеко не со всем сказанным согласился. Недовольство девушки своей наружностью он объяснил излишне высокими требованиями в себе. Алла Трошкина вполне могла не комплексовать, на мужской взгляд Пятака, выглядела она просто замечательно: длинноногая, с высокой грудью и симпатичным свежим личиком.

Узнав то, зачем пришел, Пятак свернул газету и, не оглядываясь, покинул мирный двор, тишину которого нарушали только взрывы веселого девичьего смеха. Мысленно он уже видел эффектную Трошкину в торжественном убранстве, неотъемлемую часть которого составляли простые белые тапочки и венки из веток деревьев хвойных пород.