Дефиле озорных толстушек

Под такое определение запросто могла попасть, например, моя юбка от белого костюма, выстиранного и вывешенного сушиться за балкон. Пару раз мне уже случалось искать на клумбе свои вещички, сорванные с веревок ветром. Никогда не забуду, как я гналась по двору за раритетным автомобилем дедушки Лаптева, за металлический значок которого зацепились, спланировав с седьмого этажа, мои кружевные трусики! И дедушка, думаю, тоже это не скоро забудет, разве что ему поможет склероз! Старичок-водитель получил настоящий шок, когда я подрезала его пешим марш-броском через клумбу и растопырочкой выпрыгнула из петуний к капоту! Чувствительная Трошкина потом очень ругала меня за нанесенную пенсионеру моральную травму.

А что мне оставалось делать? Пожертвовать дорогое французское белье в фонд помощи ветеранам Куликовской битвы? Близорукий дедусь запросто унес бы мои стринги на рогах своего хромированного оленя! Так я Алке и сказала, а она не поняла, что хромированный олень – это фигурка на капоте машины, и сконфузилась. А дед, между прочим, без дополнительных объяснений даже не понял, какой трофей ему достался! Еще бы, ведь нижнее белье его супруги Ольги Ивановны имеет совсем иной вид, ее просторными панталонами дедов драндулет накрыло бы, как чехлом!

С этой мыслью и соответствующей ей ухмылкой я приблизилась к Фунтику и посмотрела в окно, но никаких предметов своего гардероба за ним не увидела. Как не увидела и никаких других «прелестей».

– Там птичка! – восторженно всплеснув руками, поведал Фунтик.

 – Хорошенькая такая, розовенькая, сидит на карнизе и не улетает. Наверное, у нее крылышко сломано! Давайте, мы ее достанем! Поможете открыть окно?

Я не орнитолог и не слишком интересуюсь пернатыми, однако взглянуть на маленькую розовую птичку мне было интересно. Я-то думала, оперением розового цвета могут похвастаться только фламинго, но они ведь довольно крупные, не так ли? И живут в чужих краях. Так кто же такой розовый сидит на карнизе, снегирь, что ли?

Да и не в моих принципах отказывать в помощи травмированным зверюшкам.

Посему, коротко кивнув добросердечному незнакомцу, я потянула раму и открыла окно. Фунтик немедленно высунулся в него до талии, местонахождение которой на шаровидном теле весьма приблизительно указывал брючный ремень, и умильно сказал кому-то: «Цып-цып-цып!» Ответа птицелов не дождался и обернулся, оживленно блестя маленькими поросячьими глазками.

– Боится меня, не идет! – сокрушенно сказал он.