* * *Елизавета Андреевна, предупрежденная охранником по домофону, отворила Гоше сама, по-простому. Однако прислуга в этой квартире, несомненно, много и тщательно работала – уж очень трудно было представить княжну, хоть и мнимую, с половой тряпкой и пылесосом в руках.
Очевидно, по меркам богатого человека квартира была небольшая – по Гошиным подсчетам, комнаты три, не больше. Претензии хозяйки обнаруживались еще в прихожей. На стенах висели две акварели, изображающие сцены гулянья в Павловске. Гоша с удивлением обнаружил, что акварели весьма приличные, начала девятнадцатого века, и понял, что тут не обошлось без Лики.
На круглом столике стоял старинный телефонный аппарат, а в углу, на консоли красного дерева, – большая фарфоровая расписная ваза.
«Восемнадцатый век, – тотчас определил Гоша. – Франция, Севр, сделана под китайскую…»
Гоша отдал хозяйке букет роз, который купил в фирменном магазине на Литейном – там гарантировали, что розы срезаны в оранжерее всего час назад, – разделся и поискал глазами, куда повесить пальто.
Вешалка отыскалась в стенном шкафу.
Кивком головы, хозяйка пригласила его в гостиную. Там тоже все было подобрано с большим вкусом – антикварная мебель, окно красиво задрапировано бархатными занавесками, картины на стенах и живые цветы на столе. Чувствовалось, что и над этой комнатой Лика хорошо потрудилась.
Наконец Гоша счел неприличным разглядывать комнату и перевел взгляд на хозяйку. Перед ним была очень красивая женщина. Видно было, что красота ее природная, что косметика лишь слегка подчеркивает ее черты, а не скрывает изъяны.
Светло-карие глаза глядели на Гошу приветливо, где-то в глубине их прыгали задорные искорки. На Елизавете Андреевне было довольно скромное платье темно-серого цвета, отливавшего лиловым. И хотя платье выглядело очень просто, по тому, как оно облегало фигуру мнимой княжны, Гоша понял, какое оно дорогое.
– Итак, – хозяйка кивком пригласила Гошу сесть на диванчик канапе напротив окна, – итак, кем вам приходится Лика?
– Мы с Ликой очень старые и очень большие друзья, – ответил Гоша, подлаживаясь под ее тон.
– Мы тоже, – живо отозвалась она.
– Я очень надеюсь, что и с вами мы подружимся, – нахально продолжал Гоша.
Она не стала жеманничать и закатывать глазки – ей совершенно не нужно было кокетничать с Гошей, он абсолютно ее не интересовал. Вместе с тем она совершенно на него не рассердилась за слишком смелый тон, то есть даже если и рассердилась, то не показала вида.
