– В самом деле: пускай подруги во весь голос твердят, что эта шляпка вам безумно идет, что вы должны ее носить как можно чаще, зеркало не станет врать и покажет вам, что шляпка эта вас простит, и выглядите вы в ней, как замученная непосильной работой поденщица с картины Сезанна.
Гоша очень сомневался, что княжна знала, кто такой Сезанн, но сравнение с поденщицей ей не понравилось.
– Пусть влюбленный мужчина уверяет вас, что вы свежи и прекрасны, как утренняя роза, возможно, он и сам в это верит. Но зеркало-то не станет врать и вовремя предупредит вас, что следует отменить спиртное поздно вечером и сигареты рано утром.
– Я вообще не курю, – холодно заметила Елизавета Андреевна. – Так что у вас там было третьим пунктом?
– Третьим пунктом было зеркало как произведение искусства.
Гоша подошел к ней, взял под руку и подвел к зеркалу.
– Мадам, – торжественно начал он, – позвольте сказать, что произведением искусства это зеркало можно считать только в одном случае: когда в нем отражаетесь вы. Поглядите же в зеркало: то, что оно в данный момент отражает – это образец совершенства.
Елизавета Андреевна засмеялась:
– Вы – дамский угодник! Но кто только что говорил про поденщицу?
– Боже! – в притворном ужасе Гоша замахал руками. – Неужели вы могли подумать, что я вас имел в виду? Вы же сами просили вас развлечь разговорами… Разрешите заметить, что зеркало долго будет вашим другом, и еще долго-долго вы сможете подходить к нему без страха увидеть, как красота ваша померкла…
Гоша взял ее руку и поцеловал.
В такой позе и застал их вошедший в гостиную Каримов, очевидно, его впустила прислуга.
«Влип! – подумал Гоша. – Теперь точно никакого разговора не получится. Хоть бы ноги унести…»
Однако Елизавета Андреевна ничуть не смутилась. Она мягко отняла у Гоши руку и подошла к Каримову.
– Ах, Равиль! Ты опоздал… Разреши тебе представить Георгия Фиолетова, это мой друг… Гоша работает в Эрмитаже, и очень интересно рассказывал сейчас о зеркалах.
Каримов пожал протянутую Гошину руку и пробурчал что-то невразумительное.
Елизавета Андреевна отвела его в сторону и прошептала на ухо несколько слов, Гоша расслышал только имя Лики. Каримов хмурился, но все же кивнул и оглянулся на Гошу.
– Я вас ненадолго оставлю, господа! – Мнимая княжна исчезла за дверью.
– О чем же вы хотели со мной побеседовать? – Каримов смотрел на Гошу с плохо скрытой неприязнью.
– Я знаю, какую картину вы хотите купить через посредничество Мусы, – начал Фиолетов, бросившись в разговор, как в омут.
