Я долго думала, что делать дальше, и в какой-то миг пришла к твердому убеждению, что лучше горькая правда, чем сладкая ложь. И будь что будет. Пожалуй, я устала дергаться и бояться встреч с Дамианом.
— Чего грустишь? С утра сияла, словно маяк в ночи, а теперь мрачнее тучи, поинтересовался архимаг Клирел после ритуала по подпитке жизненными силами.
— Майе требует ответов.
— Вот те раз, — протянул он и плюхнулся в кресло. — Как будешь выпутываться?
Я испустила тяжелый вдох и уронила лицо в ладони, затем снова посмотрела на бывшего дегустатора.
— Никак. Расскажу правду.
— Умом вчера случайно не тронулась? Или головой сильно о пол стукнулась? Нужно было тройную порцию энергетического коктейля запрашивать. Или четверную. Ты же больше не жилец. Он расправится с тобой, как только обо всем узнает. Еще и любовничка твоего вздернет!
— Не вздернет! Вряд ли ему захочется вместе со мной отправляться на эшафот.
— Это что получается?.. Он сам тебя инициировал?! — скрипучий голос архимага взлетел сразу на две октавы.
— Во дела… День ото дня история становится интересней. Придется задержаться в этом мире.
— Зачем? — растеряно спросила я.
— Любопытно, чем все закончится. Может, передумаешь, пока не поздно? — с нажимом проговорил сосед. — Я уже привык к тебе, жаль будет расставаться.
— Мне тоже, но так надо. Схожу в термы, пополню запас сил, а то на мочалку похожа, и прямиком к Майе. Нечего ждать вечера. Он ничего не изменит.
Я сняла кулон, убрала его в ящик письменного стола и направилась к выходу.
— Эх, горемыка ты моя… — жалостливо бросил вслед архимаг."
"Как и в прошлый раз, по пути к купальне мне не повстречались ни здешние слуги, ни великосветские персоны, ни члены монаршей семьи. Казалось, все обитатели дворца вновь куда-то резко испарились. В термах царила неестественная для этого времени тишина, нарушаемая лишь шумом льющейся воды и приятной, услаждающей слух музыкой.
Обрадовавшись стечению обстоятельств, я собиралась воспользоваться ситуацией и получить незабываемое удовольствие от водных процедур.
Но стоило приблизиться к купальне из синего и белого мрамора, как увидела в ее дальнем конце мою личную головную и сердечную боль.
Глаза Дамиана были закрыты, руки разбросаны в стороны, голова откинута назад и покоилась прямо на плитке. Лазурная вода едва доходила генералу до крепкой груди, так и приковывающей к себе взгляд. Серебристые капельки влаги искрились на сильной шее и широких плечах.
