Обозвал идиоткой, угрожал, что Валадар кожу с меня живьем сдерет. И как бы я не противилась, рано или поздно все равно стану его женой. Вот, собственно, вся история, — на последней фразе я всхлипнула и снова расплакалась.
Собственный рассказ заставил меня в очередной раз вернуться в те дни и пройти несколько кругов ада.
— Тише, Рина. Тише, — звучал шепот над ухом. — Я не позволю Валадару утащить тебя в преисподнюю.
В поисках утешения я уткнулась Дамиану в грудь и вдохнула аромат его тела. Он быстро успокоил меня наряду с горячей ладонью, приятно поглаживающей по спине.
— Есть способ, чтобы избавиться от его… навязчивой идеи?
— Да. Забеременеть, — отозвалась я и залилась краской.
Хорошо, что хозяин покоев не мог разглядеть моих пунцовых щек, иначе бы я сгорела со стыда.
— Хм… Очевидно, воспитывать чужих детей Валадар не горит желанием, — довольно весело протянул генерал и прохрипел: — Кошмар. Просто кошмар. Твоя история намного печальнее моей.
— У каждого она по-своему трагична, — возразила я и отстранилась, чтобы видеть его лицо.
— Главное, мы выстояли, перевернули те страницы жизни и продолжили радоваться новым дням.
Он очертил пальцем мой подбородок, лоб, брови, провел им по носу и с задумчивым выражением поинтересовался:
— Неужели никто ничего не заметил, когда ты пришла на занятия?"
"— Почему же? — повела я плечом. — Все одногруппницы обратили внимание на новый цвет волос и изменившиеся формы. Первое время я лгала, что изобрела зелье красоты и проводила на себе испытания.
Потом за меня взялись преподаватели во главе с минейром Гринсби. После нескольких магических опытов отстали.
— На что была похожа инициация? — ни с того ни с сего спросил маг, ненадолго озадачив меня.
— На взрыв тысячи фейерверков. На сотню радуг в небе, на нескончаемый звездопад, — я подловила себя на том, что улыбаюсь во весь рот. — В общем, незабываемое ощущение, и я переживаю его с тобой каждый раз…
Дамиан взял меня за руку и прикоснулся губами к ладони, затем повалил на спину и впился в мои губы поцелуем, который длился нескончаемо долго, лишая нас воздуха.
И поступил удивительно мудрым образом. Слова сейчас были ни к чему. Он не мог сказать ничего такого, что не разбило бы мне сердце и в то же время не подарило бы надежду.
Отстранившись, Майе целую вечность всматривался мне в глаза, затем помрачнел и медленно протянул:
— Не хочется тебя расстраивать, но ты все равно скоро узнаешь. Сын ректора и твоя подруга объявили о помолвке.
