Зажить мирной жизнью, построить дом, завести семью…
Я выглянула из-под простыни, опустив ее до подбородка, убрала упавшие на лицо длинные пряди волос и спросила с нажимом:
— Откуда знаете? Подслушивали?
— Делать больше нечего! — фыркнул бывший дегустатор. — Прогуливался под окнами, ждал, когда твой генерал уйдет из моей спальни. — Кстати, что это было вчера? Кого ты там увидела? Архимага Клирела! — скопировал он наши с Дамианом голоса. — Затмение нашло? А если бы он поверил?
— Возможно, тогда помог бы разгадать причину ваших бесконечных блужданий, — без тени вины отозвалась я и приподнялась на локте.
— Неужели не понимаете, что дело не в вашей внезапной смерти, не в Эрите и не в желании найти отравителя? В противном случае к вам приобщился бы Кент. Вас держит что-то более значимое!
— Это ты в своей заумной книге вычитала? — архимаг указал кивком на прикроватную тумбочку, на которой лежал фолиант по некромантии, и добавил, заметив озадаченность на моем лице. — От меня бесполезно что-либо прятать, Рина.
Я все равно найду.
— Раз вы все знаете, значит, можно не отвечать, — довольно резко отозвалась я. — А Майе следовало поинтересоваться, чего хочу я, вместо того чтобы оказывать медвежью услугу. Если у вас все — покиньте, пожалуйста, спальню. Мне нужно одеться."
"Во время дегустации мы с Дамианом не обменились ни одной фразой, разве что показательно поздоровались. Воздух в помещении был настолько густым и напряженным, что легким едва удавалось улавливать в нем кислород, поэтому, как только лакей подал последнее блюдо, я направилась прямиком в сад.
Подошла к центральному фонтану и, к собственному удивлению, увидела Ламию в компании няни. Женщина держала необычайно бледную подопечную за руку. Очевидно, этим утром принцесса решила не присоединяться к другим членам монаршей семьи за завтраком, пренебрегая тем самым установленные правила. Маленький бунт?
Я не хотела пересекаться с ними даже взглядами и вознамерилась уйти так же тихо, как пришла. Однако стоило сделать шаг в сторону дворца, как принцесса вскочила с лавочки и ястребом подлетела ко мне.
Няня, словно сторожевой пес или заботливая мать, тотчас поднялась и принялась издалека наблюдать за нами.
Глаза принцессы, опухшие от слез, полыхали ненавистью, рот был страдальчески искривлен, а миловидное личико искажено гримасой отчаяния.
— Доброе утро, Ваше Высочество, — поприветствовала я Ламию и присела в реверансе, несмотря на форму.
— Доброе? — взвизгнула она.
