Он помедлил несколько секунд и протянул:
— Героическая жертва. Ради чего?"
"Для ректора, при его должности и работе, невозможность лгать являлась не просто жертвой, а настоящей пыткой, но он готов был стойко перенести любые муки ради исполнения заветного желания.
— Не ваше дело, — огрызнулся хозяин кабинета. — Лучше расскажите, зачем пожаловали.
Ему не терпелось поскорее отделаться от нежеланного гостя и оказаться в стенах родного дома. По окончании встречи он точно осушит графин красного вина, чтобы унять нервы.
Глава безопасности опустился без приглашения в кресло по другую сторону письменного стола и произнес удивительно спокойным тоном:
— Люблю краткость и деловой подход. Мне нужен дегустатор.
— Как? Опять? — прохрипел ректор и недоверчиво уставился на генерала.
— Не опять, а снова.
— Что сталось с Кентом? — спросил минейр Гринсби, предполагая худшее.
— То же, что и с архимагом Клирелом, — Майе говорил небрежно, не пытаясь хотя бы интонацией смягчить слова, убрать из них ядовитое жало.
Ощутив головокружение вследствие сильного эмоционального потрясения, ректор ухватился пальцами за столешницу и гулко сглотнул. Ему хотелось опуститься на мягкую обивку кресла, залпом выпить стакан ледяной воды, но продолжил стоять, не желая предстать перед правой рукой короля кисейной девицей.
— Бедный мальчик… — не удержавшись, протянул глава академии и все-таки сел в кресло.
— Мне жаль, что вашего любимчика постигла подобная участь. Ему следовало быть более осмотрительным с портвейном, — вопреки сказанному, в тоне безопасника не прозвучало и нотки сожаления.
Это чувство стало ему чуждо десять лет назад, с Миникийской ночи, когда на столичной площади на глазах у тысячи зевак по обвинению в заговоре против короля было казнено двадцать человек.
Заметив недоумение на лице немолодого ректора, генерал язвительно добавил:
— В стакане с портвейном, валявшимся на ковре у кровати покойного, помимо лошадиной дозы снотворного, королевский целитель обнаружил аконит.
Собственно, он и стал причиной преждевременной кончины вашего протеже.
— Ему насильно влили эту гадость, — ректор предпринял попытку обелить имя подопечного.
— Как же, влили, — хмыкнул Дамиан и закинул ногу на ногу. — Дверь в комнату была заперта изнутри. Пришлось выломать ее, чтобы попасть внутрь. Следов избиения не нашлось, поэтому с уверенностью могу заявить, что никто не принуждал Кента пить сногсшибательную смесь.
