"
"Глава 31"
"Мирослава
Стою под душем, не шевелясь. Упругие струи воды бьют по плечам и спине, расслабляя, от чего легче думается.
А поразмышлять есть над чем – Мистер Ковальский оказался моим персональным сундуком Пандоры. И тут всем известное правило – чем больше открываешь, тем больше изумляешься.
С утра у меня даже мысли не было поселиться у бывшего босса, тем более добровольно. А тут … и ещё эта его улыбка … тайная. Владислав как кочан капусты – никак не добраться до вкусной и сладкой сердцевины.
Но своё вымученное «да» я сказала ещё до открытия мною красоты мужской улыбки.
Всё дело в сексе… как всегда, шикарно, чувственно, но с надрывом и заботой. Как бы Ковальский не строил из себя непробиваемую стену невозмутимости, он в реальности живой. По крайней мере со мной. Среди его едва различимого шёпота на пике страсти я смогла разобрать лишь парочку слов «моя», «только моя», но даже от них внутри комок бурных эмоций сжимается.
Хотя месть за фокус с беременностью его всё равно ждёт! Тут любитель экстрима явно переборщил.
– Мирослава!
Мужской окрик меня реально напугал. Я дёрнулась в сторону выхода из душевой кабины, но левая нога предательски поехала не в ту сторону.
– Ох, японский цветик! – вырвалось из меня громко, а уже матерное продолжение чуть тише.
По окончанию моей тирады дверцы с шумом распахнулись, и меня тут же обхватили мужские руки.
– Ковальский, ты чего орёшь как раненный в яйца бизон?! – выплеснула вскочивший за секунду адреналин на одного несчастного придурка. – Смерти моей хочешь … – и осеклась.
Взгляд его был диким. Испуганным и растерянным. Даже позабыла, куда ещё хотела послать этого убогого.
– Влад, ты чего? – севшим голосом переспросила мужчину, только сейчас почувствовав, как крепко держат его руки.
До сих пор голый он упрямо молчал, разглядывая меня как в первый раз. Потом просто шагнул внутрь, вынуждая отступить к дальней стене.
– Ну, Владик! Мне нервничать нельзя, – безжалостно надавила на больное, раз иначе тишина в эфире.
– А ты нервничала? – холодно и сухо переспросил мужчина, продолжая удерживать меня.
– Ну конечно, да! Стою тут никого не трогаю, а потом бац! Ты голый, крики, и моя нога поехала на скользком полу.
Его тёмные глаза внимательно изучали мои, наверное, что-то там читая.
– Не нервничай. Это моя прерогатива, – подытожил мужчина, и, прежде чем я придумала ответ, его рот накрыл мой.
Терпкий поцелуй, словно душу мою хочет испить. Иногда Ковальский меня пугает этой глубиной эмоций.
– Купайся.
