Голодом морила и всячески мучала.
Амарена погрозила мне пальцем, но потом стала совсем серьёзной.
– Ладно, ладно. Мне тут птичка донесла, что Берсеньевой спокойно не живётся, она на работу вышла.
Миссис Амато сдала. Эх… то-то Ами прискакала раньше срока.
– Да. Если консультации по телефону из дома и выезд в город два раза в неделю можно назвать работой. Я же не калека…и не могу сутками торчать в саду или спать. Это просто вымирание, инволюция и регресс в одном флаконе. И этот флакон я!
Главное оружие – нападение! Вот я и начала его.
– Боже, Мир! Ну давай только без высоких идеалов, морали и ещё какой-нибудь ереси. У тебя есть осложнения – давление скачет, отёки, а это ещё только третий месяц. Надо поберечь себя!
Мы стояли напротив друг друга как на ринге, только вместо боксерских перчаток у нас слова. Кто кого сильнее «уговорит».
– Я берегу! Конечно, берегу! Я же мать- одиночка!
Сейчас Амарена сжалится, и мы закончим этот недоспор.
– Вот именно и тем более! – начала девушка, но тут же сменила не только тему, но и интонации.
– И кстати, об отце ребёнка!
Нет! Я молчала, боясь сразу уйти в крик.
– Да, мы с тобой это обсуждали много раз, но …
– Но ничего не изменилось. Этот человек ясно дал понять, что я в его жизни перевёрнутая страница налоговой декларации за прошлый год. Было и, слава богу, прошло.
– Мирочка, но мне как-то не верится, – задумчиво произнесла она, нервно почёсывая бровь. – Давай присядем хоть, а то я к тебе сразу из аэропорта пилила.
– А ты просто поверь. И садись куда хочешь, это в первую очередь твой дом, а у меня и так скоро плоскожопие будет.
Амарена села, пыхтя как самовар, а я так и осталось возле любимой вещи в кухни- мистере холодильнике.
– Что он тебе такого сказал? – не унималось это прекрасное вредное создание.
– Я тебе говорила.
– О! То, что ты мне о нём говорила, только в справочник матерной лексики поместить с пометкой «Строго восемнадцать плюс».
Вот как же не хотелось снова вспоминать и чувствовать себя полной дурой.
Берсеньева-то считала, что это она с боссом играет, а вышло – разыграли меня как лохушку первосортную.
– Ми-ир,– жалобно сложила свои наманикюренные лапки и глазки эти…
Сделала жест «рука-лицо», чуть не выдавливая из себя буквы начала рассказа."
"Глава 21"
"Мирослава
Вот столько уже времени прошло, а мне до сих пор кажется, что это было только неделю назад.
– Когда пришла к себе в номер в день отлёта, то прибывала в шоке.
