– От чего? Что Ковальский так легко тебя отпустил? – уточнила Амарена, медленно и задумчиво потягивая холодный чай.
– Если честно, то да. Именно тогда я поняла, что тешила себя иллюзией в его симпатии ко мне, но на деле оказалось далеко не так.
– А как?
Помассировала висок пальцами, пытаясь унять начинающуюся головную боль.
– Ами, да я у него как презерватив – натянул и выкинул. Он ведь в ту ночь даже, кобель, в номер не вернулся. Наверное, всех сучек в округе перетрахал.
– Так уж и всех!
Смешно ей!
– Поверь, с его аппетитом точно всех!
– Прости, Мир.
Что дальше? Как ты узнала-то? Следила за его номером всю ночь.
– Нет. Я утром перед отлётом решила оставить ему записку с предложением помощи в связи с моим увольнением. Уж мне то не знать, как сложно в один день найти толкового юриста.
Большие глаза Амато не смогли скрыть удивления.
– Ты? – только и промолвила она.
– Да, дорогая! Я даже до такого опустилась, что хотела предложить себя после его прямого текста – прощайте навек, аминь!
Вздохнула и плюхнулась на свободный стул вокруг обеденного стола.
– И ты пошла к нему в номер?! – подсказала подруга момент, где меня переклинило.
Кивнула головой.
– Но Ковальского там не было, и тогда я спустилась вниз и, написав записку, попросила регистратора передать, когда этот сексуальный упырь вернётся в своё логово.
Я снова тормознула, ощущая то чувство стыда и бешенства одновременно.
– «Мистер Ковальский выехал из своего номера ещё вчера поздним вечером» – вот что мне ответила девушка, так ещё и добавила «А вы разве не знали?!».
Нет, вашу мать, я не знала, раз принесла записку как идиотка.
– Ты ей так и ответила? – тихо переспросила Ами.
– Нет. Я молчала. Просто кивнула, а записку выкинула. И прежде, чем вылететь из страны, набрала номер юриста нашего клиента, ради которого Влад задержался в городе. Так вот там мне ответили, что у них всё прекрасно и сделка была закрыта ещё вчера. Меня поблагодарили за помощь в ускорении, а я лишь что-то там бормотала. Мой босс – это сплошная ложь, эгоцентризм и просто козлизм!
Вот теперь, когда я облегчила душу признанием, мне стало проще.
Может, теперь от меня отстанут с просьбами – сообщить «радостную» новость будущему папочке.
Мы пару минут молчали, думая каждый о своём, а потом Амато вся в сомнениях призналась мне.
– Мы с Ником видели твоего Ковальского.
– Он не мой, а общественный. Где?
Она вздохнула, стрельнула глазами в сторону, что свидетельствует о явном желании меня надуть.
