Декстер в деле

Тут в наш тихий и укромный уголок ворвалась целая команда лаборантов-криминалистов, и все принялись фотографировать, измерять, собирать какие-то пылинки и заглядывать во все щели в поисках улик. Дебора сразу отвернулась от меня, заговорила с Камиллой Фигг, одной из самых дотошных лаборанток нашего управления, а я остался в одиночестве — страдать, что подвел собственную сестру.

И наверняка страдал бы просто ужасно, будь я способен на угрызения совести или другие травмирующие человеческие чувства, но я для такого не создан и посему ничего не почувствовал… Ничего, кроме голода.

Тогда я отправился назад, к воротам парка, и стал болтать с Мелцером, дожидаясь, кто бы подбросил меня на Саут-Бич. Я ведь утром там оставил свой лабораторный чемоданчик и еще даже не начинал искать брызги крови.

Остаток дня я так и ездил взад-вперед, от первого места преступления ко второму. Работы непосредственно по моему профилю было совсем мало: лишь несколько почти высохших капелек на песке, свидетельствовавших о том, что пару на пляже убили в каком-то другом месте, а уж после привезли сюда.

С этим мы, кажется, все согласились — вряд ли кто-то умудрился бы вырезать подобные художества в открытую. Впрочем, я не стал еще раз говорить об этом Деборе — сестра и так уже слишком много суетилась не по делу, — ни к чему привлекать к себе лишнее внимание.

Единственную передышку я урвал почти в час дня: Эйнджел предложил подбросить меня на работу, и по пути мы заехали на Восьмую улицу, где и пообедали в его любимом ресторанчике «Маленькая Гаванна».

Я съел вкуснейший стейк по-кубински, приготовленный со всеми причиндалами, а на десерт — фруктовый флан и целых два фирменных печенья. А потом, уже совсем довольный, приехал на работу, показал на входе свой пропуск и вошел в лифт.

Двери лифта закрылись; Пассажир неуверенно поерзал, и я изо всех сил стал вслушиваться, гадая, то ли он так реагирует на утреннюю праздничную бойню, то ли это уже я сам лука переел с бифштексом. Но больше ничего от него не добился — лишь дрогнули во тьме невидимые крылья… верный признак того, что что-то идет не так, как следует.

Только непонятно, при чем тут лифт. Возможно, из-за недавнего отпуска от служения Молоху Пассажир впал в некое замешательство? Разумеется, Пассажир, хоть сколь угодно менее, чем обычно, готовый к действию, мне ни к чему. И я как раз озадачился, что бы предпринять на сей счет, когда двери лифта открылись и все вопросы разрешились сами собой.