Декстер в деле

— Я вообще не хочу в телевизор! Мэттьюс, сволочь, кинул меня львам! В целом мире нету хуже, сволочнее, говнистей новости, чем эта! А мы ведь еще даже фотографий трупов не публиковали! Все каким-то образом прознали, что в городе творится странное; мэр бьется в истерике; даже губернатор, черт его дери, в истерике! И если лично я не разберусь во всем этом дерьме к обеду, то всю Флориду смоет в океан, а меня — в первую очередь!

Она шарахнула по кипе газет, и на этот раз на пол рухнула по крайней мере половина пачки.

У Деборы, похоже, не осталось сил скандалить; она выдохнула и вдруг показалась мне очень усталой и изможденной.

— Мне очень-очень нужна помощь, братец. Терпеть не могу тебя просить, но… если ты и впрямь способен понимать такие штуки, теперь — пора.

Я даже растерялся. Оказывается, она терпеть не может меня просить… А раньше просила, и не раз. В последнее время сестрица вообще вела себя довольно странно, если речь заходила о моих особых талантах. Конечно, чувств я не испытываю, однако к эмоциональным манипуляциям восприимчив; вот и от сестры, столь очевидно доведенной до отчаяния, легко отмахнуться не сумею.

— Конечно, помогу, Дебс, — согласился я. — Только не знаю, будет ли толк.

— Слушай, делать-то хоть что-то надо! Мы же тонем!

Приятно, что она сказала «мы», хотя до этого момента я и не подозревал, что тону. Но даже это новое ощущение причастности не помогло растормошить мой титанический мозг. Честно говоря, весь огромный черепно-мозговой комплекс, именуемый Мыслительным Аппаратом Декстера, был странно молчалив, совсем как на месте преступлений.

Тем не менее сейчас следовало продемонстрировать старый добрый командный дух, поэтому я прикрыл глаза и сделал вид, что напряженно думаю.

Ну ладно: если там остались настоящие, материальные улики, то их разыщут неутомимые герои криминалистического анализа. А мне нужна подсказка из источника, которым не умеют пользоваться сослуживцы, — от Темного Пассажира. Увы, Пассажир молчал (что было очень для него нетипично) и лишь иногда над чем-то кровожадно посмеивался.

Обычно мой спутник умел распознать и оценить любую демонстрацию хищного мастерства, и это зачастую помогало мне проникнуть в суть того или иного убийства. Сейчас он держал свое мнение при себе. Почему?

Может, не отошел после нашего недавнего перелета? А может, все еще приходил в себя после травмы? Хотя это уж вряд ли, если судить по тому, с какой скоростью крепло мое желание.