Я точно помнил, что умер, как ни парадоксально это звучит. Я помню, как закрыл Полли и как мне в спину раздирая мышцы и ломая позвоночник, вонзился обломок дерева. И тем не менее я продолжал сейчас как-то думать. Проще было бы, конечно, открыть глаза и проверить, что произошло, но проблема в том, что глаза-то я открыл, а вот увидеть ничего не увидел. Вокруг царила такая кромешная тьма, словно меня погрузили в бочку с чернилами. Ощущение пространства тоже отсутствовало. Я не был уверен, стою я, лежу или вишу в воздухе.
Попробовал пошевелить руками и даже не понял, сделал я это или нет. Последнее, что оставалось, это крикнуть:
— Эй! Есть тут кто?
Слова разлетелись глухо, но их было слышно. И спустя несколько ударов сердца в темноте показалась точка света.
Ко мне приближался старик с длиннющей, до пола, белой бородой, кончик которой волочился по земле. Остается только удивляться, как он на нее не наступал. В руке он держал лампу, освещавшую его фигуру. Ни больше ни меньше.
— …появятся, и сразу давай вопить… вопят, вопят со всех сторон… вас много, а я-то один, ко всем успеть, всех проводить… надоело, в отпуск хочу… да разве ж он даст мне отпуск, а еще говорят, незаменимых не бывает… — донеслось до меня его бормотание. Старик приблизился ко мне вплотную. — Так, что тут у нас? Душа эльфийская, одна штука. Грехов особых не наблюдается, праведничества тоже. Кто тут есть из знакомых? Некогда мне с тобой сейчас возиться… А, ну отлично, туда и катись…
Я так и не успел вклиниться с вопросами в это монотонное бормотание.
Чернота стремительно расплылась перед глазами, смыв старика, но уже спустя несколько мгновений посветлела, как с рассветом. Вокруг постепенно вырисовались стройные стволы вилейских яблонь, усыпанных розоватыми цветами, зачирикали птицы, где-то вдали зажурчал ручей, и донесся неспешный и невероятно знакомый голос:
— …и когда такой противник оказывается в нескольких шагах от тебя, лучше сразу бежать, что я, собственно, и сделал, о чем попрошу тебя никому не рассказывать в том мире.
Смерть смертью, а репутация дорогого стоит.
Я рванул вперед как ошпаренный и вылетел на берег ручья. Там на поваленном стволе почти у самой воды сидел Аарон и выстругивал что-то из куска коры. А напротив, развесив уши и открыв рот, валялся бесенок, один из тех allanei, что мы любим поминать. Мое появление до смерти его перепугало, он заверещал и с громким хлопком испарился.
