Место у вас прикормленное, люди продолжат к вам ходить. На жизнь хватит.
Впервые на лице Пелагеи появилось осмысленное выражение:
– А… в чем вы уличите Парамона Антоныча?
– Думаю я, что он за всем стоит, – рубанул сыщик.
– За чем за всем?
– За несчастьем, что произошло с твоим сожителем. Погляди, как у него сейчас все хорошо: хозяина нет в живых, его наследником можно вертеть как куклой, и доходное заведение в руках. Вы ведь там водку тайно разливаете, верно?
– Как же без этого? – всплеснула руками баба. – Иначе кто к нам придет? В другую портерную устремятся.
– Вот! Продаст он сейчас сам себе заведение через подставного яичного торговца за треть цены. И заживет кум королю. А ты на улицу вылетишь под старость лет. Разве это справедливо?
Баба надолго задумалась. Сыщик подождал минуту, потом приказал:
– Расскажи про все подозрительное.
– Но ведь не сам же Парамон Антоныч сожителя моего убил?
– Нет, он в это время за стойкой крутился. Инобытие[94] себе делал. А убивали нанятые им лихие люди. Думаю, те восемь тысяч и пошли в уплату их услуг.
– Ой ты господи! А как они это проделали?
– Ты грамотная, Пелагея?
– Кое-как разбираю.
– На-ка тогда почитай.
Лыков протянул женщине заключение Менделеева и Зиммера:
– Там вначале всякие иностранные слова, ты туда не гляди. Зри сразу в конец.
Целых двадцать минут Пелагея разбирала текст и пыталась понять его смысл. Алексей сердился и пробовал объяснить. В заключение он пересказал все своими словами, в подтверждение указывая пальцем на нужную строку:
– Архипа Дорофеича утопили где-то в притоне, куда заманили и напоили.
Не в реке или канале, а прямо на дому. В ушате, или в какой кадушке, или в большом тазу. Для этого потребовалась целая шайка, человек пять, если не шесть. Держали за руки и за ноги и погружали голову в воду, пока он не захлебнулся до смерти. А потом, дождавшись темноты, отвезли и бросили в Крюков канал. Но просчитались! Мы, Департамент полиции, не поверили заключению врача градоначальства о том, что покойный сам упал в канал и нахлебался воды.
Наняли ученых, и они доказали – что? Что вода у него в легких из водопровода! Она разная, понимаешь? В канале одна, в трубе другая.
– В чем же она разная? – никак не могла понять женщина. – Вода – она и есть вода.
– Те, кто убивал твоего сожителя, тоже так думали. По весне полиция находит в каналах и Неве множество утопленников. И списывает их всех на несчастный случай. На это и был расчет убийц. Парамон, думаю, выступил наводчиком.
