Не только резиденты и суб-резиденты, не только наблюдательные агенты, но маршрутники, курьеры, содержатели почтовых ящиков, хозяева явочных квартир, укрыватели, фабриканты паспортов, вербовщики, филеры… Всех их надо найти. Каторжники, даже бывшие, годятся на эти роли не всегда. Они на учете в полиции, за ними приглядывают, если происходит в округе преступление, их в первую очередь тягают в участок. А ротники, мелкое жулье, не так на виду. Убежден, что Игнашку специально науськали именно поступать в исправительные арестантские отделения.
Он умный, бывалый. Излазил как бродяга всю Сибирь. Чем не помощник господину Сензиро?
– Как же добыть доказательства? – вставил Арзамасцев. – Слежка моя ничего нового не даст. Я один, скоро примелькаюсь. На жандармов надежды никакой.
– Надо взять в одну ночь и Сличенко, и Сензиро, – предложил надворный советник. – Мы получим корреспонденцию, а может, и кое-что поинтересней. Похищенные военные документы, например. В худшем случае выкинем японца домой, разорим его резидентуру и на время отобьем охоту соваться сюда.
Мысль была правильная, и пограничник с сыщиком прямо из трактира отправились к ротмистру Маланьичеву. Там Алексей познакомил офицеров, сообщил жандарму о секретной миссии Артлебена и попросил помощи в аресте предполагаемого японского резидента. Тот, памятуя о телеграмме Дурново, согласился.
Жандармерия сама не может делать аресты, их совершает общая полиция. Все трое поехали к губернатору, доложили свои соображения и заручились согласием на разыскные действия.
На Светланскую, 52, вызвали Петрова. Ночью отряды городовых ворвались и в заведение Сличенко, и на рисообдирочный завод. Кабатчик-«иван» после тщательного обыска был доставлен в полицейское управление. Руководил обыском лично Лыков, он же и совершил страшную находку. Во дворе дома, в выгребе, были найдены мужские останки, разделанные на куски. А в кладовке лежали шесть свечей странного желтого цвета. Алексей уже встречал такие и пояснил Федору Ивановичу:
– Они отлиты из человеческого жира.
Того несчастного, который лежит в выгребе.
Полицмейстер отшатнулся:
– Господи! Какой ужас! Зачем им такие свечи?
– Старая разбойничья примета: если идти на дело с такой свечой, оно обязательно будет удачным. Редкая вещь, такие штуки бандиты отливают в исключительных случаях. Что-то готовится.
В комнате хозяина за божницей отыскались письма, много, несколько десятков. Они и были той корреспонденцией, за которой охотилась русская разведка.
