А на знаменитой, в двести семнадцать ступеней, лестнице с Гребешка к Оке срезали часы у протоколиста Сиротского суда… По кой черт он шлялся там ночью? А тут еще дурацкие письма из столицы. Департамент государственной полиции поручил разыскать турецкоподданного Чифчи-Хусейна-Агу-оглы Языджи-Али. Язык сломаешь! Жительница Филипполя обратилась в русское посольство, прося найти пропавшего сына. Оглы попал в плен на минувшей войне и домой так и не вернулся. Ищи-свищи теперь бывшего янычара… Видать, понравилось ему в России! Другим отношением срочно приказывалось найти имущество и капиталы бывшего майора Двенадцатого Туркестанского линейного батальона Семяги.
Казнокрада лишили всех прав состояния и сослали на житье в Томскую губернию. Но того, что конфисковали, не хватило на покрытие похищенного, недоимка составила 2069 рублей и 44½ копейки. Теперь следователь пытался обнаружить тайники вора и реквизировать и их. Почему столичные начальники решили, что и беглый турок, и секретные счета бывшего майора находятся в Нижнем Новгороде?
Устав от бумаготворчества, Алексей пошел в стол задержаний.
Там оказалось веселее. Сыщики накрыли с поличным второго главного блатер-каина Толкучего рынка, лишенного дьяконского сана Панфила Перевозчикова. Внимание Алексея привлекла книга «Самосохранение» доктора Ретау. Он зачитал вслух с выражением:
– «Русское издание, новинка! Показывает средство излечить мужское бессилие, происходящее от потрясающих последствий тайных грехов юности и разврата». Что, Перевозчиков, много грехов накопил в юности? Теперь борешься с последствиями?
Надзиратели захихикали, а барыга пробормотал:
– Так, принес один гимназист, я и взял…
– А это тоже он принес? – титулярный советник взял в руки золотые часы с парашютом[39].
– Тут и гравировка есть: буквы «А.А.».
– Гимназистам такие не по карману, – возразил дьякон-расстрига. – Бимбары[40] знатные, двести рублей стоят. Оставил в заклад один человек.
– Что за человек? – почуял недосказанность сыщик.
– А я знаю? По виду Торговой губернии Лавочного уезда Оптовой волости деревни Аршинной.
– Купец?
– Так точно. А паспорт я не спросил. Прибежал всклокоченный, пролетка невдалеке, набитая увеселительной нацией. Ну, арфистками, что собирают с публики контрибуцию «на ноты». Кричит: дай денег срочно, вишь, битка в кон пошла! Просил полторы сотни, а согласился на восемьдесят рублев. Выгодная сделка!
– Пиши объяснение, а часы мы конфискуем. Сдается мне, ты соврал – поищем настоящего хозяина.
