Пропавший подпоручик делил комнату с другим младшим офицером Седьмой роты князем Кольцовым-Масальским. Алексей помнил, что их сиятельство был игрок, и потому расспросил его с пристрастием. Но ничего не добился. Подпоручик был чем-то взволнован, однако держался нагловато. Сашка уехал в город, сказал – надо забрать учебники по тактике. Он же к академии готовится. И не вернулся. Да, на него не похоже. Может, что-то романтическое? Вообще в роте Сашку не любили. Задавался, ставил себя выше всех… А вдруг от этих учебников Аглицкий подвинулся умом? И утопился в Оке.
Такой случай был у них в юнкерском училище, и тоже с зубрилкой. Больше добавить ему нечего, это дело полиции – искать пропавших людей. Карты? Какие карты? Нет, господин полковник запретил, с этим строго, ни-ни!
Лыков вызвал на беседу десяток нижних чинов из полуроты Аглицкого. Все они шли для прикрытия Кривошапкина. Осведомитель сообщил на ухо следующее:
– Играют, Алексей Николаич, еще как дуются. С вечера и до утра. У капитана Рутковского отдельная комната, вот в ней и царит веселье.
Дым коромыслом, денщики таскают водку с пивом… С других рот ходят офицеры, и с Десятого полка есть, и с Двенадцатого, и казаки с дальних лагерей. Одно слово – притон. Даже партикулярных я там видал!
– Партикулярных? – удивился Лыков. – Кто такие? Запрещено их в лагери пускать.
– Капитану Рутковскому запрета нет. Он в полковом собрании главный горлодер, другие старшие офицеры на его стороне. Кроме Асатцева. Опять же, ротный – поляк, как батальонный и дивизионный начальники.
Вот Беклемишев и боится с ним спорить.
– Полковник не может поставить на место капитана?
Унтер-офицер лишь развел руками:"
"– Не может. Иначе все ротные, кроме Асатцева, войдут в стачку и начнут ремизить. А тут великий князь-фельдмаршал приезжает. Кому сейчас нужен скандал?
– Без скандала уже не обойтись – офицер пропал, – напомнил осведу сыщик.
– А! Скажут, что сбежал, и ничего вы не докажете.
– Отчего сбежал? И куда? В карты Александр Аглицкий не играл, зубрил учебники.
Зачем ему дралова делать?
Кривошапкин задумался, но ничего убедительного сообщить не смог. Подпоручик был в сложных отношениях со всеми остальными офицерами Седьмой роты. И не только из-за карт. Он, что называется, держал дистанцию. Умничал, в долг не давал, водку не пил. С Денисьевым и Петровым-вторым, говорили, едва не дошло до дуэли. Мечтал поступить в академию и забыть Седьмую роту как страшный сон. Может, действительно бежал? От злых сослуживцев.
