Деликатесы Декстера

На секунду я задумался о возможности не отвечать: в конце концов, она взрослая женщина, пора бы научиться самостоятельности, — но долг и привычка взяли верх, в чем им помог и тычок локтем в бок от Риты.

— Возьми трубку, Декстер, ради Бога, — сказала она, и я был вынужден подчиниться.

— Слушаю, — ответил я, стараясь, чтобы мой голос звучал достаточно недовольно.

— Ты нужен мне здесь, Деке, — произнесла Дебора. В ее голосе явственно слышалась усталость и что-то еще — следы той боли, которая мучила ее последнее время.

Но я успел устать от этой песни.

— Мне жаль, Дебора, — сказал я твердо, — но мой рабочий день окончен и я должен быть здесь, с семьей.

— Они нашли Дика, — сказала она с такой интонацией, что мне расхотелось слушать продолжение. — Он мертв. Декстер. Мертв и частично съеден.

Хорошо известна истина, гласящая, что копы быстро черствеют душой. Истина настолько избитая, что ее можно услышать даже по телевизору. Копы каждый день сталкиваются с жестокостью, с чудовищными и дикими явлениями; в этой ситуации ни один человек не сможет работать и оставаться в своем уме.

Поэтому им приходится учиться ничего не чувствовать и с непроницаемым лицом взирать на все те удивительные вещи, которые люди творят друг с другом. Все копы пользуются подобным приемом, но, вероятно, копы Майами преуспели в этом больше всех в Штатах, принимая во внимание, сколько у них возможностей для практики.

Из-за этого особенно странно приезжать на место преступления и видеть мрачные и потрясенные лица полицейских, стоящих по периметру.

Еще хуже пролезть под ленту и увидеть, как асы-криминалисты — Винс Мацуока и Эйнджел Батиста-не-родственник — молча стоят в стороне и смотрятся бледно. Обычно они считали извлеченную на свет человеческую печень хорошим поводом посмеяться, и то, что перекрыло поток их шуточек, должно было выглядеть действительно чудовищным.

Между каждым копом и смертью лежит толстая броня бесчувственности, однако, если жертвой оказывается другой коп, этот толстый мозолистый слой прорывается и чувства выплескиваются наружу, как древесный сок весной.

Даже если это коп, на которого всем было плевать, вроде Дика Слейтера.

Его тело выбросили позади небольшого театра на Линкольн-роуд, среди груды старых досок, холста и бочки, доверху набитой пакетами с мусором. Он лежал на спине в довольно театральной позе, на нем не было рубашки, а его руки сжимали деревянный кол, торчавший из груди в районе сердца.