Деликатесы Декстера

Разумеется, если бы все происходило в справедливом мире, этого никогда не случилось бы. Но поскольку наш мир не таков, на стволе блеснул свет от одного из немногих оставшихся в парке фонарей, и Алана заметила этот блик. Она передернула затвор достаточно ловко, чтобы не оставалось сомнений в ее умении стрелять, подняла ружье к плечу, направив его почти прямо на меня, и выстрелила.

У меня была всего секунда, и я едва успел нырнуть за ближайшую пальму. Но даже там я почувствовал ветер от пролетевшей мимо картечи, разорвавшей листву в том месте, где я только что прятался.

— Так-то лучше! — обрадовалась Алана, и ружье грохнуло еще раз. Ствол дерева, за которым я прятался, исчез. — Ку-ку!

Несколько секунд назад я разрывался между двумя вариантами развития событий: оставить мою сестру в опасности или сунуть голову в петлю. Неожиданно принять решение стало намного проще. Если Алана так и собиралась снимать выстрелами одно дерево за другим, мое будущее выглядело печально в любом случае.

Исходя из того, что непосредственная опасность исходила от выстрелов, разумнее всего казалось сдаться и положиться на мой выдающийся интеллект, который вновь поможет мне спастись из плена. Кроме того, Чатски со своей винтовкой все еще находился на свободе, а пара любителей с дробовиками в подметки не годилась такому профессионалу, как он.

Принимая во внимание все это, выбор у меня был невелик, но ничего другого не оставалось. Я встал, прячась за деревом, и закричал:

— Чтобы испортить мясо? — крикнула в ответ Алана.

 — Разумеется, мы не будем. Но покажи нам свою улыбку, — сказала она, — и высоко поднятые руки. — Она взмахнула ружьем, на случай если я недостаточно быстро понял, что она имела в виду.

Как я уже говорил, свобода — это иллюзия. Каждый раз, когда мы говорим, будто у нас есть выбор, это значит, мы попросту не видим дуло ружья, направленное нам в пупок.

Я положил пистолет на землю, поднял руки и вышел из-за дерева.

— Замечательно! — прокричала Алана. — А теперь иди ко мне через лес и речку, поросеночек.

Это показалось мне более обидным, чем могло бы. Я хочу сказать, когда тебя называют «поросеночком», это не так уж страшно на фоне всего прочего. Это лишь минутное унижение среди множества куда более серьезных несчастий, и, вероятно, моя новообретенная человеческая чувствительность виной тому, что я почувствовал себя обиженным.