К тому времени все занятные газетные заголовки вроде «Карнавал каннибалов» или «Кровавые флибустьеры» забудутся, и деньги Джо с легкостью сведут обвинения к охоте в не сезон, а наказание — к двадцати часам общественных работ. Горькая пилюля для нас с Деборой, но такова жизнь на службе у этой шлюхи — правосудия Майами, однако ни на что другое мы не рассчитывали.
В общем, жизнь вернулась в свою колею, и ход ее измерялся увеличением талии Деборы, заполненностью ведра для подгузников Лили-Энн и визитами дяди Брайана по пятницам в качестве украшения нашей недели.
Пятница стала идеальным днем для встреч с ним — кроме всего прочего, в этот день Деб ходила на занятия для будущих матерей, и, таким образом, шансы на ее внезапный приход, который очень смутил бы моего брата, уменьшились. С технической точки зрения он действительно пытался ее убить несколько лет назад, и я знал, она не из тех, кто склонен прощать людям их ошибки. Брайан планировал провести здесь еще какое-то время — вероятно, ему понравилась роль дядюшки и старшего брата.
Кроме того, Майами, разумеется, его родина, и он верил, что даже при текущем состоянии экономики сможет найти здесь работу, которая соответствовала бы его навыкам. Сейчас у него имелось достаточно денег, чтобы продержаться на плаву еще какое-то время. Каковы бы ни были ее прочие недостатки, талант Алана умела вознаграждать довольно щедро.
К моему удивлению и неприятному беспокойству, спустя какое-то время к удобным и размеренным ритмам моей удобной и размеренной жизни в качестве обычного человека начал примешиваться еще один.
Я начал замечать, как сзади за шею меня кто-то подергивает, поначалу очень мягко, ненавязчиво. Я, конечно, не о физической шее и вообще не о физических ощущениях. Просто… что-то стояло позади меня… и?
Я оборачивался и озадаченно всматривался в пустоту, но ничего не видел и относился без внимания к этому чувству как к игре воображения или проблеме с нервами после всего, что мне пришлось пережить. В конце концов, бедняжке Декстеру и впрямь пришлось нелегко.
Любой станет нервным после таких физических и моральных испытаний. Все предельно ясно, абсолютно нормально, говорить здесь не о чем. Я старался тут же забыть об этом, и мой жизненный цикл, состоящий из работы, игр с детьми, телевизора, сна и снова работы, возобновлялся до следующего раза, когда я внезапно останавливался, чем бы ни был занят, и прислушивался к безмолвному голосу.
Так продолжалось несколько месяцев.
