Девочка она симпатичная, а красота, к сожалению, всегда требует жертв.
– Мне об этом можешь не говорить. Юнька работает в рекрутерском агентстве, такое порассказывала. Девчонки ищут работу, многие согласны на всё, лишь бы устроиться получше, повыгодней, вот и продают красоту свою природную. К слову о красоте. Слышал формулу? Тезис первый: красота требует жертв. Тезис второй: красота спасёт мир. Вывод: спасение мира потребует жертв.
Роман улыбнулся.
– Вы умеете читать мысли.
– Только свои, да и то со словарём, – пошутил Варсонофий невесело.
– Значит, и ты слышал это юмористическое высказывание. Хотя в главном оно справедливо: спасение мира действительно потребует жертв. Так посмотришь дочку?
– В любое время.
Этот разговор состоялся утром в среду, а в четверг вечером Юна сама встретила его у дома, когда Роман возвращался с очередной тренировки у Вохи.
– Добрый вечер, Роман Евлампиевич. Патер сказал, что разговаривал с вами и вы согласились посмотреть моё колено. Это правда?
Вопрос прозвучал с подвохом, поэтому Роман на всякий случай сурово свёл брови.
– Я могу посмотреть состояние колена и предложить лечение.
Юна фыркнула.
– У вас такое лицо, будто вы чиновник нашего Заксобрания.
Он оттаял.
– Чиновником никогда не был. А почему – патер, а не отец или папа?
– Он часто критикует инглингов, глава которых называет себя патером Дыем, вот я и остужаю его, патером зову. Папа вообще резкий человек, поэтому у него много недоброжелателей."
"– У хороших и прямых людей всегда много недоброжелателей.
Значит, ты инглингов приветствуешь?
Брови-крылья Юны взлетели к вискам.
– За что их приветствовать? У них на одно слово правды находятся два кривых и неверных. Мы долго так стоять будем?
– Идём, – спохватился Роман.
Они вошли в подъезд.
– Я только переоденусь – и к вам.
Роман проводил соседку взглядом: действительно, как он раньше не замечал, что она носит только брючные костюмы? – открыл дверь, сдерживая поднявшееся в душе волнение. Быстро переоделся в домашнее: футболка, шорты, тапки, – и открыл на звонок.
Впервые в жизни он увидел Юну в халате.
Фигура у девушки была скорее спортивная, чем женственная, и всё же она была очень мила и привлекательна, и лишь шрамы на левом колене, чуть увеличенном и болезненном (он сразу это заметил), портили ногу, хотя и не до неприязни.
– Вот! – вызывающе сказала она, выдвигая вперёд колено, ожидая от него какой-то нехорошей мимики.
– Вижу, – кивнул он. – Присядь.
Она села на диван.
