Вам что, роман ваш в голову ударил? Вообразили, что вы теперь великий сыщик? Клоун, вот вы кто, Маркус!
Я не сдавался:
– Зачем кому-то выставлять Казински автором этой анонимки? Это абсурд, сержант.
– Не больший, чем думать, будто он вдруг решил, что Уолтер Кэрри невиновен. Кэрри признался, есть видеозапись его показаний. С чего вдруг Казински вспоминать это все через одиннадцать лет?
– С того, что это все его одиннадцать лет мучает, он в инвалидном кресле, наверное, подыхает и хочет облегчить душу.
– Не знаю, Маркус, что вы имеете в виду, но вам пора ехать.
Он повернулся ко мне спиной и двинулся в дом. И тогда я воскликнул:
– Хелен вряд ли бы вами гордилась!
Гэхаловуд в бешенстве обернулся, остервенело содрал со стены табличку “Радость жизни” и изо всех сил запустил в меня. Она попала в капот моего “рейндж ровера” и оставила на нем вмятину.
Перед отъездом из Конкорда я зашел попрощаться с Лэнсдейном и рассказал ему, что произошло.
– Не уезжайте ни с того ни с сего, Маркус! – урезонивал он меня.
– Это выше моих сил. И потом, Перри прав: на каком основании я во все это лезу?
– Вы должны идти до конца!
– Идите сами, вы коп, в конце концов!
– Не могу.
– Как это – не можете?
– Я не могу просто так взять и открыть расследование. Вы себе представляете, какой поднимется тарарам в полиции? Я ничего не могу без точных доказательств.
Последняя фраза меня огорошила:
– Так вот почему вы послали меня вести расследование? Чтобы я, как крот, сделал всю грязную работу? А вы бы остались чистеньким? Ну, браво! Нобелевская премия за трусость!
– Вы сами сразу ухватились за дело, Маркус!
Я развернулся, чтобы идти, и тут Лэнсдейн произнес:
– Знаете, что сказала бы Хелен?
– Не впутывайте в это дело Хелен…
– Она сказала бы, что Маркус Гольдман из “Правды о деле Гарри Квеберта” никогда бы не отступился.
– Писатели всегда приукрашивают реальность. Мне ли не знать.
Через пять часов я добрался до Манхэттена с его предвечерними пробками, огнями и гомоном.
Вернулся в свою квартиру, из которой уехал три недели назад. Принял душ, заказал еду, потом подошел к окну и стал смотреть на бурную ночную жизнь летнего Нью-Йорка. Я думал о Перри. Не сводил глаз с телефона в надежде, что он позвонит, но напрасно. Я спрашивал себя, сумеем ли мы наладить отношения или я окончательно потерял последнего друга.
* * *Прошло несколько дней. Вестей от Гэхаловуда не было. Я несколько раз пытался ему звонить, но безуспешно.
