Потому что пока я вкладываюсь в это дело, мне не нужно думать про собственную жизнь.
Повисла долгая пауза. Наконец Гэхаловуд ответил признанием на признание:
– Знаете, почему я вчера утром приехал к вам в гостиницу?
– Рассказать, как продвигается расследование, я так полагаю.
– В воскресенье, писатель? С утра? Думаете, мне нечем заняться в воскресное утро, кроме как мчаться в Маунт-Плезант поболтать о текущих делах?
– Есть чем, – ответил я, не понимая, куда он клонит. – Наверное, вы могли найти занятие и получше.
– Так вот, писатель: нет. Вот как оно у меня на самом деле. У меня почти ничего не осталось в жизни. Кроме этого расследования, кроме вас.
– У вас же дочки.
– Они в субботу с утра уехали на три недели в лагерь в Мэне. Малия – инструктором, Лиза просто так. Мы про это договорились почти год назад, им очень хотелось. И потом, думаю, им полезно проветриться после всего, что случилось. В общем, теперь мой черед быть с вами откровенным, писатель: не будь этого дела, я бы слонялся по дому и подыхал от одиночества.
Позвольте сказать вам доброе слово, больше я его точно не скажу: спасибо.
Я улыбнулся. Он улыбнулся в ответ:
– Сдавайте машину и поехали обратно в Нью-Гэмпшир. По дороге расскажете мне побольше о славном Маркусе на “форде”.
– Какая уж у него слава, сержант.
Гэхаловуд, расхохотавшись, воздел глаза к небу:
– Писатель, если бы вас не существовало, вас бы следовало выдумать.
Мужская тюрьма штата Нью-Гэмпшир была мне знакома: летом 2008 года я несколько раз навещал там Гарри во время его заключения.
И в то утро, заезжая на парковку для посетителей, я испытал острое и неприятное ощущение дежавю.
Глава 17
Форелий рай
Маунт-Плезант, штат Нью-Гэмпшир
Вторник, 13 июля 2010 года
Демонстрация проходила у входа в тюрьму, но не перекрывала его. С десяток манифестантов спокойно расположились на большом огороженном участке тротуара и махали плакатами с требованием освободить Эрика Донована. За ними благодушно и явно скептически присматривали двое полицейских, попивая кофе в машине.
На протяжении долгих лет, в любое время года, неутомимая группа поддержки проводила здесь ровно час каждый второй вторник месяца – под дождем и снегом, на морозе, на ветру, под палящим солнцем. Состав ее был неизменным: Лорен Донован, ее родители Джанет и Марк, адвокат Патрисия Уайдсмит и несколько друзей семьи, главным образом пенсионеров. На сей раз, в отличие от предыдущих, на ней присутствовали и журналисты.
