– Дня не проходит, чтобы я об этом не думала! Сначала я ничего не сказала, потому что была совсем опустошена: мой сын только что умер. Когда я узнала, что этот пуловер напрямую указывает на виновность Эрика, я хотела связаться с полицией. Но потом опомнилась: Эрик – прирожденный манипулятор. Я подумала, что он, наверное, действительно виновен в убийстве, и не хотела быть человеком, который будет его обелять. И ничего не сказала. Со временем я поняла, что владею важной информацией, но было уже слишком поздно: я боялась, что меня обвинят в утаивании сведений.
И я замкнулась в молчании, без всякой надежды выпутаться. Как я себя ругаю, сержант, если бы вы знали…
Под конец исповеди Салли Кэрри была совсем разбита.
– У меня будут неприятности из-за того, что я скрыла правду? – сдавленным голосом спросила она.
– Нет, мэм, – пообещал Гэхаловуд. – У вас и так было достаточно неприятностей.
Он встал, подошел к одной из жаровен для барбекю, стоявших на газоне, положил туда фото и негатив и поджег.
* * *Признания Салли Кэрри означали новый поворот в расследовании. С одной стороны, они раскрывали темную сторону личности Эрика, но с другой – доказывали, что обвинения Уолтера Кэрри против него были продиктованы исключительно местью.
По вполне очевидным причинам Лорен с нами на встречу не ездила. Она ждала нас дома и, выслушав наш рассказ, не поверила своим ушам:
– Эрик шантажировал Салли?
– Таким способом он заполучил университетскую стипендию, – пояснил я.
– Почему Эрик позавчера нам ничего не сказал? – Лорен была в явном смятении.
– Может, не видел связи между этим случаем и обвинениями Уолтера? – предположил я. – Или боялся, что еще глубже себя закопает?
– Если совсем честно, Лорен, – сказал Гэхаловуд, – после визита к вашему брату у меня не было реальных причин верить в его невиновность. Может, это покажется парадоксом, но откровения Салли Кэрри утверждают меня в мысли, что ни Уолтер, ни Эрик не убивали Аляску.
Думаю, за всем этим стоит кто-то другой, и этот другой с самого начала водит полицию за нос. Тут на днях Патрисия Уайдсмит говорила об идеальном преступлении – преступлении, подстроенном так, чтобы направить полицию по ложному следу. Начинаю думать, что она права. Подогнано все было идеально, в том числе секреты вашего брата. Идеальный виновник имеет секреты, в которых не может признаться, и тем запутывается еще крепче.
