Может, мы слишком поторопились с утверждением, что он невиновен? Может, мы промахнулись в расследовании, решив, что выбитые из Уолтера Кэрри показания неизбежно ставят под сомнение виновность Эрика?
Либо Эрик действительно был убийцей Аляски, либо из него блестяще сфабриковали виновного. И тут Гэхаловуд сказал: “Пока у нас есть хоть капля сомнений насчет Эрика, он так и будет нас гипнотизировать, и мы не сможем разглядеть, что же от нас ускользает”. Но теперь у нас был способ окончательно снять с него вину: проверить, был ли несчастный случай, жертвой которого стал Казински, в самом деле несчастным случаем.
Если мы сможем установить, что Казински сбили намеренно, и проследим связь между этим событием и делом Аляски Сандерс, у нас будет настоящее доказательство невиновности Эрика, ведь он к тому моменту уже сидел в тюрьме.
В тот же день мы отправились в Баррингтон, штат Нью-Гэмпшир, расспросить вдову Николаса Казински. Странно было вернуться в этот дом. Раньше Гэхаловуд встречался с Сиенной Казински только один раз – на похоронах Вэнса.
Увидев нас на пороге, она улыбнулась:
– Перри, что тебя сюда привело?
– Здравствуй, Сиенна, мне надо с тобой поговорить.
Она оглядела меня, узнала и сразу поняла, зачем мы пришли:
– Вы из-за дела Аляски Сандерс, верно?
Мы сидели в той же гостиной, где ее муж признался во всем, что произошло в зале для допросов в тот ужасный вечер 6 апреля 1999 года.
– Николас часто рассказывал про тебя, когда еще был копом, – сказала Сиенна Казински Гэхаловуду. – Он очень тебя ценил.
Когда он оказался в инвалидном кресле, ему было очень одиноко. Уверена, он бы обрадовался, если бы ты его навестил. Жаль, что ты пришел только теперь, когда он умер.
Из этих слов мы поняли, что Сиенна Казински ничего не знает о нашем визите к мужу перед самой его смертью. Наверное, это было и к лучшему.
– Почему ты не пришел на его похороны? – спросила она.
Гэхаловуд пожал плечами:
– Да, стоило бы.
Помолчав, Сиенна Казински вдруг сказала:
– Когда я в тот день пришла домой, его не было ни в гостиной, ни на кухне.
Я позвала его, он не ответил. Я нашла его в кабинете, повсюду была кровь. Он пустил себе пулю в лоб из револьвера. Я ненавидела эту пушку. Он говорил, что это для нашей безопасности. Говорил: “Сигнализация – это хорошо, а пистолеты лучше”. На пюпитре я нашла записку:
Моя Сиенна,
наконец все кончено.
Люблю тебя и спокойно жду в раю.
Николас
Сиенна поднялась и, повернувшись к нам спиной, застыла у окна. Точь-в-точь как ее муж.
