Потом старается ее убедить, что он здесь ни при чем, но все равно боится, как бы она не сообщила об этом матери Элинор. Тогда он убивает Аляску, чтобы сохранить все в тайне.
– Вы забываете о письме, которое нашли в кармане Аляски. Оно предназначалось не Эрику, ведь он знал, что анонимки пишет она."
"– Эрик сказал, что получил два письма, так? Одно в свое время нашли у него дома. По его словам, он про него забыл. Думал, что выпутался, и хранил его в столе, на дне ящика. Но куда девалось второе? Он мог положить его Аляске в карман после убийства, чтобы сбить полицию со следа и внушить ей, что Аляска была жертвой искусного шантажиста.
Что же до пресловутого пуловера, то 22 марта 1999 года он в супермаркете в Конуэе кладет покупки Аляски в багажник и видит его. Затем нарочно заводит с Аляской разговор о нем на тротуаре, так, чтобы слышали свидетели: где пуловер, который он одолжил Уолтеру? Как и следовало ожидать, Аляска шлет его подальше; он возвращается, вероятно, ночью и, пользуясь тем, что никто в Маунт-Плезант не запирает машину, достает пуловер из багажника “форда”.
Преступление могло бы быть идеальным. Но Эрик не думал, что шантаж Салли Кэрри обернется против него, Уолтер из мести обвинит его в убийстве и привлечет к нему внимание полиции.
– Сержант, вы думаете, что мы освободили преступника?
– Не знаю, но мне это не дает покоя. Остается еще одна неразрешенная загадка: те осколки фары черного “форда таурус”, что нашли в лесу. Была ли это машина Уолтера Кэрри? Не могло же так совпасть, чтобы он разбил заднюю фару как раз в вечер убийства?
– Если, как доказывает найденное Лорен фото, в момент убийства Уолтер Кэрри сидит в “Нэшнл энфем”, кто-то мог взять у него из дома ключи от черного “форда” и отправиться на Грей Бич, – предположил я.
– Совершив убийство, преступник поспешно уезжает и разбивает фару. Возвращается в Маунт-Плезант, ставит машину откуда взял и кладет ключи на место. Уолтер в это время все еще сидит в баре. А кто может знать, что Уолтер в “Нэшнл энфем”? Тот, кто чуть раньше был с ним…
– Эрик Донован, – сказал Гэхаловуд.
– Точно, сержант.
– Блин, писатель, очень убедительная гипотеза!
Происходило нечто очень странное: чем дальше продвигалось расследование, тем больше нас смущал Эрик Донован. Как говорил Гэхаловуд, он был “возвратным подозреваемым”. По мере того, как опровергались доказательства его вины, на поверхность выплывали новые обескураживающие факты. Словно все нити сходились к нему.
