Онлайн-библиотека книг
Во время нашего куда более позднего разговора 3 марта 2009 года отдельная часть претензий была именно по этому поводу.
– Зачем ты звонил в мой дом?! – негодовал он. Я ему пояснил: интервью с Банных, где он рассказал про заглохший двигатель, обсуждается в интернете. Вот потому и звонил. В ответ Банных рассказал, как было добыто это «интервью»:
– Мы летели в вертолете, человеку из МЧС кто-то позвонил, он передал трубку мне. Человек представился заместителем Генерального прокурора. Спросил, что произошло. Я сказал, что отказал двигатель и мы упали.
(Честно говоря, мама Анатолия Банных мне мало что рассказала, и в моих заметках ее прямой речи нет).
Добраться до Банных мне тогда не удавалось, но был и еще один участник событий, которого можно было расспрашивать – Колбин. (Впрочем, и к Белинскому с Капрановым кто-то пытался пробиться – в 1-й городской больнице будто бы поймали переодетого в белый халат журналиста с фотоаппаратом). Я дозвонился 12 января до Колбина, когда он был еще в Кош-Агачской больнице.
– Мы упали примерно в 13.20. Это было внезапно: будто кто-то вырвал из-под меня кресло, – рассказал мне Максим Колбин. – Один двигатель отключился. Высота была минимальной, сманеврировать не удалось, мы рухнули камнем секунды за две. Будь высота побольше, может, смогли бы вытянуть вторым двигателем, а так… Машина покатилась по склону. Перед ударом все заорали, а потом людей начало выбрасывать из машины через двери и окна.
Колбин сказал еще, что эмоций – ни радости, ни слез – не было. К счастью, не загорелось топливо – оставшиеся полторы тонны керосина вылились на склон.
– Мы вместе с Анатолием Банных осмотрели других. Раненых сначала было трое. Их перетащили ближе друг к другу, сделали из брезента палатку.
По его словам, от мороза и ветра они спасались в палатке, где жгли жиденький костер – дров было в обрез, всего два мешка, взятых для шашлыков. Больше взять дрова было негде – в тех местах даже карликовые березки не растут. Чтобы согреться, сняли одежду с мертвецов. По ночам почти не спали.
