Считалось, что из-за стены нескончаемым потоком идет реваншистская пропаганда, и молодое социалистическое государство имеет право защищаться. Стену строили по живому, не особо интересуясь мнением горожан. Разделялись судьбы, семьи. Перекрывались улицы, трамвайные линии. Окна зданий, выходящих на стену, закладывали кирпичами, сносили целые дома, чтобы освободить пространство. Берлинское метро разделилось на две части, перекрывались станции, откуда можно было выехать к Западному Берлину, сохранили только одну – Фридрихштрассе, но там возвели контрольно-пропускной пункт.
К 80-м годам Берлинская стена превратилась в неприступный бастион. Коллеги шутили: полоса препятствий для тренировок спецподразделений. Только убить могли по-настоящему. Народ проявлял фантазию, тупо через стену уже не лезли. Рыли подземные тоннели из квартир ближайших к стене зданий – и кому-то удавалось ими воспользоваться; совершали полеты на дельтапланах, воздушных шарах, катались на веревках, переброшенных между домами. Пару раз использовался бульдозер, которым таранили стену…
Михаил рано лег спать – и проснулся рано, долго вертелся, не мог уснуть, томили предчувствия.
Кофе, вчера показавшийся приличным, сегодня вызывал отвращение. Цикорием его разбавили от души. Вид на просыпающийся город тоже не успокаивал. Оживал проспект, появлялись машины. Представлялся светлый лик товарища Эриха Хонеккера – немецкого государственного и политического деятеля, 18 лет занимающего высшие государственные и партийные посты. А с мая 71-го года – Первый секретарь ЦК СЕПГ, дважды Герой ГДР, Герой Труда ГДР, Герой Советского Союза и лучший друг Леонида Ильича, царствие ему небесное…
– Приходили товарищи из Штази, – сделав пресную физиономию, сообщил администратор гостиницы, – поставили в известность, что вновь прибудут через сорок минут, а пока у них дела.
Вы же столуетесь в «Зеркальном карпе»?
Подобная обходительность просто умиляла. Только в койку не залезли. Ехать в Штази голодным было неразумно. Поблагодарив портье за заботу, Михаил зашагал в облюбованное заведение на выходе из переулка.
Возвращаться к гостинице после завтрака не пришлось. У тротуара стоял «Трабант» – помесь «Запорожца» со старой «Волгой», у машины мялись двое в темных куртках и приглушенно переговаривались. Обнаружив подопечного, прервали разговор и уставились с вежливыми улыбками. Одного из этой парочки Михаил уже знал – Уве Хогарт. Второй был выше, светловолос, с каким-то «модельным», но не меняющимся лицом.
