— Что это с вами?
— Понимаете, я с самого начала высказал версию, что в моей гостинице… эмм… — Тут Эль запнулся и тотчас же поправился:
— Среди вверенного мне контингента не может быть таких типов, что шастают по карнизам и звонят куда попало. Руководство мне, мягко говоря, не поверило — я, признаться, сам виноват в этом… Так вот — они потребовали «разрабатывать» вас, — Эль мило разулыбался и похлопал меня по плечу. — Но теперь — все. Теперь несостоятельность данной версии полностью доказана и я избавлен от необходимости делать лишнюю работу.
— То есть? — я изобразил непонимание. — Вы больше не будете ловить этого диверсанта?
— Не буду, — с каким-то непонятным злорадством заявил Эль. — Я с самого начала предположил, что это какой-то кретин прицепился к нашему распределительному щиту, который располагается отсюда в трех кварталах, и воспользовался колодкой, соответствующей номеру телефона господина Бермана. А потом меня черт дернул доложить о своих подозрениях после осмотра номера мадам Ловаль. В принципе, если бы не моя профессиональная честность, не было бы необходимости во всех этих пертурбациях: все, что происходит вне стен гостиницы и не с моими клиентами, меня совершенно не касается.
Подумаешь, какой-то кретин звонит себе откуда-то с улицы! Это уже не мои проблемы, для этого у нас есть соответствующие подразделения. Ну так вот… В общем, я вас очень попрошу, милейший мистер Вуд: я вам раскрыл информацию ограниченного доступа, чтобы только загладить недоразумение — это я по поводу столь шумного вторжения в номер, так что…
— Я все прекрасно понял, достопочтенный Эль.
— Я мудро прикрыл глаза и сделал успокаивающий жест:"
"— Не стоит волноваться. Я никому ничего не скажу — обещаю. А насчет мадам Ловаль можете не волноваться. — Тут я глумливо подмигнул Элю и изобразил движения сильно спешащего лыжника. — Мы решим этот маленький казус, но чуть позже. Мне сначала надо немного восстановиться — сами понимаете! И вот что — одолжите-ка все-таки сто баксов, старина! Эти ваши дежурные, они нас в буквальном смысле обирают как липку — за пятидесятидолларовую блузку поменяли бутылку низкопробного коньяка! Вы куда вообще смотрите, дражайший Эль? Одолжите, я в понедельник верну…
Вот на этой оптимистической ноте мы и расстались с замзавом гостиницы «Интурист» по безопасности, стариной Элем.
Сто баксов он мне дал без единого звука, а на прощанье заговорщицки подмигнул и сообщил, что не будет сильно расстроен, если в понедельник я случайно забуду отдать долг.
