Дело гастронома № 1

А ты, сынок, неси закуски!

– Только руки помою! А ты, пап, садись во главе стола! – Эти слова вырвались у Кости неожиданно, они оба застыли и смущенно и молча смотрели друг на друга секунду-другую, не зная, как быть дальше.

«Принимать этот искренний посыл сына или?.. Или что?» – спросил себя Беркутов. Но тут же услышал свой внутренний голос, который не просто отругал его, почти что даже обматерил: «Ты чего, старый хрен, застыл как вкопанный! Не видишь, что ли, – перед тобой кровинка твоя?» Беркутов пришел в себя, потом внимательно посмотрел на Костю и только тут впервые увидел, что перед ним стоит просто его копия.

Тот Жорик, каким он был в конце войны, только одет совсем по-другому, ухожен, и зовут его не Жорой, а Костей. Беркутов улыбнулся и кивнул. Костя, словно специально ждал этого молчаливого признания, ответил широкой улыбкой и вышел из комнаты.

Беркутов уже хотел присесть за стол, но тут увидел в нише застекленный книжный шкаф, а в нем – альбом в темно-красном переплете.

Обычно в таких альбомах хранились семейные фотографии. Он подошел, взял его, открыл наугад и сразу же наткнулся на фотографию: Ева сидит с Костей на коленях, мальчику уже года три, а за спиной у них высится в позе мужа, хозяина и благодетеля семьи Старшинов. Здесь он выглядел значительно моложе, но не узнать его было нельзя. Беркутов не мог оторвать глаз от этой фотографии.

– Николай!.. – прошептали его губы… – Вот это да…

В это время из глубины квартиры раздался голос Евы.

– Костя, куда ты пропал?! Помоги же мне!

– Сейчас, мам! Уже иду! – послышался в ответ голос сына.

Беркутов торопливо поставил альбом на место и отошел от шкафа. Вспомнились слова Евы: «С Николаем мы давно разошлись! Года через два. Сразу как-то почувствовали, что разные люди. Да я и не держала его. Но он помогал нам. И комнату ту оставил, а потом и двухкомнатной для нас добился, в сталинке, и деньгами всегда помогал!»

Да, Ева никогда ничего от него не скрывала, всегда говорила прямо, про этого… своего второго… Называла его по имени, Николай да Николай, а вот фамилию никогда не произносила.

Да и можно ли ее теперь в чем-то винить? Что сделано, то сделано! Так подумал Беркутов и поспешил сесть за стол, но приподнятое настроение вдруг улетучилось.

На конспиративной квартире, где Капустин выполнял свое боевое задание по охмурению Зары, все шло как по маслу.